Иван Охлобыстин - XIV принцип

— Все-таки мы кого-то боимся, — подметил Сергей, садясь в ма­шину.

— Это обычай. Французы патологически гостеприимны, — хмык­нул Торгрим.

— Обычай, наверное, как все во Франции, — дорогой, но доступ­ный?

— Увы! Страна с такой пышной историей должна знать себе цену.

Кортеж тронулся с места, беспрепятственно миновал пост охраны на въезде и помчался по широкому шоссе в сторону разливающейся на востоке зари.

— Будем жить в отеле? — заинтересовался молодой человек, разглядывая мелькающие за окном дорожные указатели на француз­ском,

— Нет, у нас недалеко отсюда есть приличный дом, — спокойно от­ветил ему Торгрим. — Кстати, там нас уже ждет портной. Он подгонит под вас гардероб.

— Чужой чей-то гардероб?

— Почему же чужой. Ваш. Но кое-какие поправки нужно внести.

— Я начинаю привыкать ко всей этой истории, — признался Сер­гей. — Не могу точно определить — нравится она мне или нет, но в лю­бом случае она интереснее всех предыдущих.

— Гораздо интереснее, — кивнул адвокат. — Жизнь Магнификуса Второго — это сплошное приключение.

— Кто такой Магнификус Второй?

— Вы, мой друг.

— Почему второй?

— Потому что первый умер.

— Давайте угадаю — умер насильственной, мучительной смертью?

— Его убил предатель.

— Значит, мы все-таки относимся к хорошим, у нас есть противни­ки — плохие, меня не распилят на запасные части для больных богатых дядек, я очень важная особа и, само собой, — за мной идет нешуточная охота?

— Совершенно верно! — еще раз кивнул его спутник.

— Может быть, вы мне расскажете все в прямой последовательно­сти, а то как-то неловко чувствовать себя дураком, — попросил моло­дой человек.

— Пока это нецелесообразно, тем более я сам всего не знаю, — мягко отказался Маннбарт и предложил: — Почему бы вам просто не расслабиться и не получить максимальное удовольствие?

— Я не очень представляю, что такое максимальное удоволь­ствие, — вздохнул Сергей. — Последние пять лет, стыдно сказать, но я получал удовольствие только от компьютерных игрушек, «Кальвадоса» и ежемесячной перестановки мебели в квартире.

— Зачем так часто?

— Поиск себя в пространстве. У меня есть дурная манера — ста­раюсь сделать еще лучше, поэтому ничего не доделываю до конца. В детстве на одном празднике я очень захотел в туалет, а когда вернул­ся, Дед Мороз уже все подарки раздал. Остались только два зеле­ных воздушных шарика. Я их на улицу вынес, но они от холода сду­лись,

— Ну и что? — не понял адвокат.

— На другом празднике, через год, я опять захотел в туалет, но терпел, пока в штаны не навалил, а Дед Мороз подарки в машине бра­та забыл. Так началось мое падение в бездну.

— Очень поучительно. Извините, — Торгрим снял с инкрустиро­ванной деревом панели перед собой телефонную трубку, что-то сказал по-немецки, потом повернулся к молодому человеку и указал в окно: — Магнификусхолл.

— Типа — мой домишко? — спросил тот.

Размеры как самого здания, так и прилегающих к нему террито­рий ошеломили новоиспеченного домовладельца. Дом, внешне напо­минающий старинную английскую усадьбу, находился в нескольких

— Именно, — подтвердил Маннбарт.

десятках метров от моря. Ландшафт вокруг дома был выполнен в псевдояпонском стиле — аккуратные брусчатые дорожки вились во­круг бесконечных композиций, сложенных из массивных валунов. Все это окружал сложенный из тех же валунов забор, оплетенный плющом. По дорожкам неторопливо расхаживали крепкие молодые люди в хороших костюмах, придерживая нервных доберманов на длинных поводках.

— Что ж, миленько, — огляделся по сторонам Сергей и спросил: — Но почему ни одного дерева?

— Стратегически неверно, — невнятно объяснил адвокат и жестом пригласил к дому.

Внутри, как и ожидалось, дизайнеры постарались не меньше — огромный холл с закопченным камином и столь же огромным столом, заблаговременно сервированным. Из холла наверх поднималась мра­морная лестница, устланная бордовым ковром. Массивные дубовые двери украшали кованые узоры с изображением мифических чудовищ и неизвестных символов.

— Тоже симпатично, — кивнул молодой человек, но добавил: — Я бы заменил ковер на бежевый.

— Утром так и будет, — послушно согласился Маннбарт.

— А что за транспарант? — ткнул пальцем в алое полотнище над камином новый домовладелец. На полотнище красовалось изо­бражение дракона, сжимающего в лапах кованую цифру четырнад­цать.

— Четырнадцатый принцип, — торжественно сообщил адвокат, — ваш герб.

— Величественно, — буркнул Сергей, уже начинающий уставать от обилия впечатлений.

— Наверное, вы хотели бы принять ванну и переодеться? — дели­катно поинтересовался Торгрим.

— И поспать, — разделил его мнение молодой человек.

— Нет проблем, но еще десять минут на портного, — согласился адвокат. — Я же пока, с вашего разрешения, удалюсь ненадолго.

— Валяйте, — махнула рукой жертва неожиданной роскошной жизни.

Десять минут затянулись на добрых сорок. Беспрерывно что-то бормочущий по-французски пожилой господин сто раз обмерил мо­лодого человека с ног до головы, попутно записывая полученные данные в блокнот. Когда модельная экзекуция закончилась, молча­ливый дворецкий препроводил Сергея в его апартаменты, где тот, на ходу сбросив ботинки, рухнул на огромную кровать с балдахином над ней.

— С «Кальвадосом» стоит вести себя дипломатичней — уже засы­пая, пробормотал молодой человек, рассчитывая проснуться дома в Москве.

Но пробудившись, он обнаружил, что злоупотребление спиртным здесь ни при чем. Все осталось тем же — кровать, балдахин над ней и прочие атрибуты новой жизни.

Сергей посмотрел на свои руки — кольца тоже были на месте.

Устало вздохнув, он стянул украшения с рук и положил на резной столик у кровати. Потом встал и подошел к окну. За ним в лучах захо­дящего солнца переливалась бескрайняя морская даль.

- Мы будем жить в большом доме у моря, вечерами пить зеленый чай на веранде и смотреть в телескоп на созвездие Стрельца, — вспом­нил он слова милой девушки с гигантскими карими глазами, обещавшей ему научиться готовить лазанью и родить троих детей, но спустя нес­колько дней сбежавшей от него с уже женатым владельцем универсаль­ного магазина.