Иван Охлобыстин - XIV принцип

— Слушай, — подойдя к нему сзади, спросил молодой человек, — твой работодатель чем занимается?

— Мне работу дает, — уклончиво ответил тот.

— Я ему зачем? — продолжил допытываться молодой человек.

— Не знаю, — покачал головой водитель. — Нам сказали тебя до утра катать, если что охранять, а утром — в аэропорт.

— В смысле — охранять? — удивился Сергей.

— Охранять и все, — отбросил в сторону грязную салфетку води­тель и начал садиться в машину.

— От кого и как? — не унимался настырный пассажир. — И поче­му ты говоришь во множественном числе?

— Ото всех, автоматом, — и водитель показал миниатюрный ав­томат, висящий у него на ремне под пальто, но поспешил огово­риться:

— Все официально, у меня есть все бумаги.

— Хорошо, — тоже плюхаясь на сиденье. — А что значит — «мы». У тебя кто-то в багажнике сидит?

— Нет, за нами в полукилометре отсюда еще четыре «Краузера» и в них четырнадцать человек едут.

— Тоже с автоматами?

— Почему с автоматами? Есть и с «помпами», и с обычными ство­лами.

— Круто! — не сдержался от восклицания ошарашенный информа­цией пассажир.

— Круто! — согласился водитель. — Для тебя все наше агентство арендовали. Для нас ты очень «серьезный клиент».

— Машины тоже ваши?

— Нет, машины мять дней назад заказчики купили.

— Славная интрига, — задумался молодой человек и осторожно спросил: — А я, если что, могу вот так из машины выйти и уйти? Так, чтобы без погони?

— Хоть сейчас, — пожал плечами его собеседник и с надеждой в голосе уточнил: — В аэропорт?

— Выходит, что туда, раз «хоть сейчас», — смирился «очень серьезный клиент».

Из всех мест на земле Сергей больше всего любил международный аэропорт. В самой сути этого места было что-то неуловимо привлека­тельное для человека, рожденного в шестидесятых, а в семидесятых уже получившего знание об истории своей необъятной родины из школьных учебников, но сделавшего собственные выводы, бесконечно далекие от выводов учителя начальной военной подготовки,

В международном аэропорту всегда было светло и празднично, просто нескончаемый Новый год — многочисленные магазинчики, на­битые блестящей мелочевкой для туристов, открытые кафе и ресторан­чики с нереально приветливыми официантами и столь же нереально вы­сокими ценами, повсюду мерцающие экраны телевизоров, тихие при­ветливые люди с новыми чемоданами, ну и, конечно, самое главное — этот волшебный, чарующий голос, льющийся из-под самых сводов по­мещения: «Начинается регистрация на рейс 264 на Ниццу, пассажиров просят пройти на регистрацию к секции номер два». Подобный голос мог принадлежать только доброй фее из старого детского кинофильма «Золушка».

Молодой человек побродил немного по первому этажу, выпил чаш­ку двойного эспрессо и рюмку «Кальвадоса», пересчитал оставшиеся деньги. Осталось чуть более двух тысяч.

— Все это прекрасно, — подумал он. — Но нормальные люди дав­но бы уже ехали в сторону курортной зоны, а потом еще годик-другой жарили шашлыки для туристов. Шлепнут наверняка! Однако...

Что «однако», Сергей так и не смог интерпретировать и принялся слоняться дальше.

Ноги сами принесли его к дежурному милиционеру у эскалатора, и он невзначай поинтересовался у скучающего «гаранта правопо­рядка»:

— Как вы думаете, если появились случайные деньги, их лучше по­тратить или приберечь «на черный день»?

— Если случайные, то лучше потратить, — не раздумывая посове­товал мудрый служака. — Потому что случайные могут назад забрать или самолет не долетит. Тогда какие там деньги! Тем более случайные.

— Это гениально! — восхитился молодой человек, внутренне на­страиваясь на более обстоятельную беседу.

— Я поэтому и стихи пишу, — признался милиционер, но у него за­шумела рация и он быстро зашагал в сторону багажного отделения.

Следуя авторитетному совету, на втором этаже Сергей сразу посетил обменный пункт, где принял всю имеющуюся наличность, а затем зашел в ювелирный магазин. После десятиминутного ознакомления с экспозицией, он указал миленькой девушке-продавцу на массивное кольцо со столь же массивным изумрудом общей стоимостью в две тысячи фунтов. Померив его на средний палец левой руки, он небрежно хрустнул пачкой денег, рас­платился и уже намеревался покинуть магазин, как вдруг у него за спиной раздался знакомый голос:

— Изящный выбор, хотя оправа грубовата, теперь необходим сапфир на мизинец, рубин на указательный и, конечно, черный бриллиант на ука­зательный палец правой руки. Это будет правильно.

Молодой человек обернулся и обнаружил стоящего рядом улыбаю­щегося адвоката.

— Я абсолютно с вами согласен, но пока весь гарнитур мне не по карману, — вместо приветствия ответил Сергей.

— Ничего, я расплачусь карточкой, — еще шире улыбнулся Маннбарт и повернулся к девушке: — Уверен, что все вышеперечисленное мной у вас в магазине имеется.

Девушка явно имела устойчивый иммунитет к обаянию транзитных нуворишей, поэтому в ее голосе было больше деловых поток, чем тор­гового кокетства.

— Всего, может быть, и нет, но через двадцать минут будет, — со­общила она и уточнила: — Какой крупный?

— Черный? — так же ласково переспросил адвокат.

— Черный, красный и синий, — деликатно сообщила она.

— Сергей, покажите руки девушке, — попросил Герман.

Молодой человек послушно вытянул вперед обе руки.

— С ноготь каждого пальца, для которого предназначены кам­ни, — сказал адвокат.

Продавец взглянула на отнюдь не идеальные в плане гигиены ног­ти Сергея и согласно кивнула.

— Благодарю вас, — сделал полупоклон Маннбарт. — До нашего рейса ровно час. Мы будем в кафе рядом. Кстати, закажите что-нибудь себе.

— Не стоит, — попробовала отказаться девушка.

— Понимание — одна из самых дорогих вещей на свете. Считайте, что в некотором смысле я даже сэкономил на пас, — снова пустил в ход улыбку адвокат. Девушка на этот раз не удержалась и улыбнулась ему в ответ.

— Герман, это из моих трех миллионов? — выходя из магазина, не­навязчиво уточнил Сергей.

Адвокат удивленно вскинул брови:

— Нет, но признаюсь, что вы крайне наблюдательны. О чем еще мечтает человек вашего склада и положения?

— Склад у меня действительно мечтательный, а положение, оче­видно, неопределенное, — нахально заявил молодой человек. — Посе­му меня бы несказанно взбодрили породистые золотые часы и мобиль­ный телефон в платиновом корпусе. К слову, эти невинные безделуш­ки я видел вон там, — и он указал на горящие витрины магазинов в дру­гом конце зала.