Вольфганг Хольбайн - Возвращение колдуна

Инспектор покачал головой, прислонился к двери камеры и посмотрел на рыжего полицейского, с поникшей головой сидевшего на моих нарах.

— Расскажите еще раз, Девон, — сказал он. — Что случилось?

Девон поднял голову. Слова Торнхилла, казалось, вывели молодого человека из транса, и в его глазах блеснул огонек.

— Я… точно не знаю, — сказал он, всхлипывая. — Крэйвен закричал, а затем раздался такой голос…

— Его голос?

— Нет, — ответил Девон и надолго замолчал. После продолжительной паузы он, поеживаясь и запинаясь, сказал: — Я… не думаю, что это был Крэйвен. Я… уверен, что это был другой голос. Он… смеялся и что-то шептал арестованному. Что-то вроде…

Он замолчал, вновь уставился в пол и начал в отчаянии ломать руки.

— «Мы победим тебя, Роберт Крэйвен», — напомнил я ему.

Девон встрепенулся, его глаза расширились.

— Да, — прошептал он. — Вы… тоже это слышали?

На этот раз я чуть не засмеялся.

— Дальше, — быстро сказал Торнхилл.

И Девон продолжил:

— Когда я зашел в камеру, здесь был этот свет и… — Он вновь замолчал, нервно улыбнулся и посмотрел на меня, как бы ожидая поддержки. — И призрак, — наконец вымолвил он.

Я чувствовал, как тяжело далось ему это слово. Удивительно, но Торнхилл оставался совершенно спокойным. Он и бровью не повел, когда Девон стал рассказывать о призраке.

— Он… схва-а-тил ме-е-ня, — заикаясь, говорил Девон, — а потом… что-то произошло со мной. Я… я не знаю, что это было. Я… Это было… Это было так, как будто из меня что-то выдавливали. Как будто… — Его голос ослабел, и казалось, что парень вот-вот лишится дара речи. Он пару раз глубоко вдохнул, постарался успокоиться и медленно продолжил: — Меня как будто… выедали изнутри. Иначе я не могу описать. Затем Крэйвен вытолкнул меня в коридор… Больше я ничего не помню.

Он замолчал. Торнхилл успокаивающе похлопал его по плечу и, улыбнувшись, отошел от двери.

— Хорошо, Девон. Идите домой и отдохните. Я предупрежу капитана, что до конца недели у вас оплачиваемый больничный. И больше никому ни слова, понятно?

Девон кивнул, вскочил с нар и так быстро покинул камеру, что я мысленно сравнил его уход с бегством.

— А теперь я хотел бы услышать оставшуюся часть истории, — сказал инспектор, обращаясь ко мне.

— Даже если она будет еще более безумной, чем рассказ Девона? — угрюмо осведомился я.

Торнхилл резко рассмеялся.

— Я уже говорил вам, что принципиально ни во что не верю, пока у меня нет доказательств, Крэйвен, — напомнил он. — Но в то же время я ничего не считаю невозможным, даже если мне пытаются доказать обратное. Что касается истории Девона, то я не верю, что на него напал призрак. Однако я не сомневаюсь в честности парня и не думаю, что он стал бы придумывать подобную историю, чтобы привлечь к себе внимание. Что произошло на самом деле?

— Об этом я знаю так же мало, как и вы, — ответил я, не скрывая своей подавленности. — И это правда, Торнхилл. Я знаю только одно: кто-то все время преследует меня. Или, лучше сказать, что-то.

— И что же это? — спросил инспектор, делая ударение на последнем слове. — Я надеюсь, не призрак вашей бабушки, которая не может найти покоя?

Я посмотрел на помрачневшее лицо Торнхилла, сжал губы и промолчал, чувствуя, что его терпение уже давно исчерпало себя. Наступила гнетущая тишина.

И вдруг я сделал то, чего никогда в своей жизни не делал. Признаться, я даже не был уверен, получится ли у меня это. Я встал, поднял руку и протянул ее Торнхиллу.

— Идите сюда, — позвал я его.

Торнхилл медлил. Сощурившись, он смотрел на мою руку, словно боялся, что она в любой момент может превратиться в змею. После довольно долгих колебаний инспектор все же оставил место возле двери, подошел ко мне и неуверенно притронулся к моим пальцам. Я быстро схватил его за руку, так что он не успел даже испугаться, и мои пальцы сомкнулись, крепко сжав его запястье. Впервые в своей жизни я воспользовался силой, которую унаследовал от отца, в полном объеме.

Это было ужасно.

Мой дух — вернее, часть моего духа, о которой я раньше ничего не знал и не представлял, что она существует в глубине моей души, словно мрачная дремлющая лава, — дотронулся до его духа и разрушил все барьеры, защищающие человеческое сознание от безумия, одним-единственным ударом. На короткий и в то же время ужасно бесконечный миг, возможно миллионную долю секунды, мы были одним целым. Это произошло не так, как я себе представлял: я не читал его мысли и не передавал ему свои знания — я просто был Торнхиллом. Вся жизнь этого человека, весь огромный багаж информации, которая годами накапливалась в извилинах его мозга, неожиданно появились во мне. Я вспомнил каждую секунду его жизни, каждый триумф, каждое поражение, каждый разговор и каждую неприятность. Я познал его жизненный опыт, который он приобрел за пять долгих десятилетий. Я узнал его, я был им.

А он был мной. По испуганному выражению лица Торнхилла я понял, что он переживает то же самое, что и я, — только теперь он Роберт Крэйвен, сын колдуна, чья юность прошла в трущобах Нью-Йорка. Наверняка он почувствовал ужас, который пронизывает мою настоящую сущность, и невероятный страх, пришедший ко мне после того, как я понял, что кроме нашего мира есть еще один мир, непознанный и враждебный к нам. Он ощутил мою подавленность и чувство беспомощности…

Затем мы одним рывком расцепили руки. Я зашатался, упал на нары и закрыл лицо руками, в то время как Торнхилл продолжал стоять как вкопанный. Он смотрел на меня широко раскрытыми от ужаса глазами и не мог унять дрожь. Его лицо стало белым как полотно, а руки начали дергаться, как будто он не в силах был подчинить себе собственное тело.

— Что… — прохрипел он. — Господи, Крэйвен, что… что вы сделали?

— Я не хотел, — пробормотал я.

Мой голос тоже дрожал, и я почувствовал, что все больше теряю самообладание. Ужас парализовал меня. Я напал на его душу, встряхнул самые сокровенные тайны этого человека и достал на свет божий то, что принадлежало только ему, и что не должен был знать ни один человек в мире. Я заставил его поделиться своей жизнью, изнасиловал его душу, возможно даже разрушил до основания все то, во что он верил. Я вскрыл жизнь человека только потому, что в результате одной-единственной непродуманной мысли решил воспользоваться дарованной мне силой. Неожиданно мне стало ясно, насколько огромна сила, которую я получил в наследство от Родерика Андары.

— Я не хотел этого, Торнхилл, — глухо сказал я. — Пожалуйста, поверьте мне! Я… я не знал, что делаю. Простите меня, пожалуйста!