Виктор Исьемини - Странные приключения Ингви, короля-демона из Харькова

– Если только позволит батюшка!

Часть 4

ВОЙНА

ГЛАВА 31

Кавалькада, состоящая из нескольких фургонов и дюжины всадников конвоя, медленно тащилась на север по «Энмарской дороге» – летом оживленному тракту, а сейчас превратившейся в ручей вязкой грязи… В переднем фургоне принц Алекиан препирался с Коклосом, чтобы убить время, которое медленно тянулось, вязкое, как и грязь под колесами… Сердце юного принца рвалось во второй фургон, где разместились Кадор-Манонг и очаровательная Санелана, ради которой, собственно, принц и отправился в Ванетинию – исполняя свое обещание, он собирался просить у Императора дозволения предпринять весной – как только дороги вновь станут проходимыми для армии – поход на Альду с целью восстановить справедливость и отстоять попранные права тамошней королевской династии. Сердце рвалось туда… Но это было бы неприлично…

– Ну и что же ты скажешь батюшке? – скрипел Коклос, – Что ты очарован прелестями ослепительной принцессы Альдийской? Его императорское величество посоветует тебе попить холодной водички и успокоиться! Да!

– При чем тут «прелести»? Мой долг – долг рыцаря, долг государя…

– Ха-ха-ха! Вечно вы, умники, прикрываетесь красивыми словами – подумай сам, что тебе ответит батюшка – ну как? Я прав?

– Пожалуй…

– То-то же, умник. Когда доходит до дела – вам, умникам, не обойтись без совета дурака!

– А что ты посоветуешь, Коклос? – в голосе Алекиана прорезались заискивающие нотки, уже не впервые он в затруднительном положении был готов положиться на мнение шута. Такие уж странные отношения существовали между ними – не при свидетелях, разумеется…

– А я, братец, – Пол-Гнома принял важный вид, – постарался бы на твоем месте не подать вида, что я вообще знаю о существовании такой особы – Санеланы Прекрасной… Не кривись, дружок, не кривись… Ты не должен говорить о ней! Зато о ее братце ты говорить должен, вернее о его правах на престол этого занюханного королевства – Альды. Понял?

– Не понял, – честно признался принц.

– Ладно, объясню подробнее – специально для умников. Ты скажешь Императору, что видишь смысл – политический смысл – поддержать этого принца. Почему? А потому, – Коклос заговорил покровительственным тоном, – что это дает шанс вернуть заблудшую Альду в Империю. На примере этого Кадора вы – ты с отцом – покажете всем, что бывает с теми, кто думает обойтись без Императора – это раз. Далее – посадить на престол Альды того из претендентов, чьи права соответствуют имперскому законодательству – это значит сделать шаг к установлению на всей территории Империи единых законов. А это любимая мысль твоего батюшки, с которой он вечно носится – уж я-то знаю! Это два. И вот только сказав все это, ты – как бы только что вспомнив – хлопнешь себя по лбу и воскликнешь: «Да! Ведь у этого принца есть, кажется, сестра! Батюшка, – завопишь ты, – женившись на ней, я крепче привяжу нашего альдийского вассала к имперскому трону!». И принесешь свою свободу в жертву отечеству. Понял?

– М-да… Что-то уж больно гладко…

– А ты слушайся советов дурака – и у тебя в жизни вообще все будет гладко…

Тем временем во втором фургоне шла не менее оживленная дискуссия – почти помирившиеся Кадор-Манонг с Санеланой строили планы на будущее:

– …А не случись всего этого – и ты не встретила бы своего Алекиана!

– По-твоему выходит – я должна быть благодарна тебе – ведь это по твоей милости нам пришлось сбежать из собственного замка? Да? Ну так вот – это значит, что я должна быть благодарна скорее прогнавшему тебя демону, чем тебе!

– Ты все шутишь… Демон – враг!

– Он очень даже симпатичный, – Санелане нравилось дразнить недотепу-брата, – да еще и веселый, и щедрый… Вон какой праздник устроил – а ты напился тогда, пьяница…

– Да будет тебе, Сана… Ты больше думай об Алекиане.

– Ну, Алекиан, конечно, тоже симпатичный мальчик…

– Сана!

– Брось, Кади, я же шучу! Не волнуйся – Алекиан мне поклялся, что поможет нам вернуть наше наследство, а он настоящий рыцарь – не то, что ты. Раз поклялся – слово сдержит!

– Ну, хватит с меня, – не выдержал Кадор-Манонг и повернувшись к сестре спиной, начал пробираться к выходу.

Принц осторожно высунул нос из-под полога фургона и рявкнул приказ – облепленный промокшим плащом оруженосец подвел коня и снял с него тяжелую попону, принц взобрался в седло и поскакал к следующему фургону – там по-прежнему не смыкал глаз над толленорном верный слуга…

Далёкая Офелия смеялась во сне —Пузатый дрозд, мохнатый олень.Привычно прошлогодний нарисованный снегЛегко, светло и весело хрустит на зубах.

Но исполнить свою угрозу мне не пришлось – Кендаг с Филькой (именно так – в этом деле я проявил стойкость, поскольку по опыту уже знал: дай эльфу малейшую поблажку – пожалеешь и наказание исполнялось непреклонно) исправно напились в тот же вечер, сидя за столом рядом. Поначалу они, разумеется, дулись и не смотрели друг на друга, но по мере употребления крепких напитков мало-помалу оттаяли и вскоре я уже слышал:

– Ну что, жаба земляная, выпьем?

– Выпьем, хорек лесной! – и звон кубков…

Под конец парочка – сидя уже вобнимку, причем более пьяный эльф повис на плече соседа – принялась горланить песни. Кендаг хрипло и нестройно стонал что-то боевое и маршевое и сквозь его рев время от времени пробивались мелодичные рулады эльфа… Мне стало смешно, но разделить веселье было не с кем – все мои гости уже достигли той степени удалого разгула, когда общаться с ними стало бесполезно. Сам-то я не рисковал напиваться…

И тут я краем глаза заметил какое-то шевеление за портьерой недалеко от входа в зал – Ннаонна! Ах, ты ж, девчонка! Она обещала мне (когда я отказался взять ее на пир), что будет умницей и отправится спать. А сама… ну я тебе задам! А, впрочем, что задам-то – к моей «вампирессе» я всегда относился по-особенному, видно, у меня так никогда и не хватит духу ее хоть раз наказать… Я указал рукой на колыхнувшуюся занавесь и позвал:

– Ннаонна! – из укрытия показался хитро блестящий глаз.

Я поманил ее пальцем, честно говоря – на пир я девчонку не пускал потому, что стеснялся, что ли, да и опасался как-то – все-таки собрались воины, будут пить до упаду, а тут молоденькая девушка. Но сейчас ее присутствия уже никто не заметит – половина гостей, наверное, не заметит вообще ничего, кроме, разве что, крошечных чертей, пляшущих по столу. Мелькнула мысль – а что, если и впрямь подшутить над пирующими и запустить какую-нибудь этакую иллюзию? Да нет, пожалуй, не стоит…