Елена Лобанова - Новоселье

— Возницу я беру на себя, — взбодрила нашу компанию Бабуля.

И взяла-таки. Да ещё и показала, как это так берут, но мне экспериментировать пока запретила. А не очень-то и хотелось. Когда Бабушка Лидорчика усыпляла — это ещё ничего. Когда глушила Наариэля, тоже вроде понятно — боевые действия. Но подчинение выглядело совсем иначе. Наш гид стал похож на куклу. Только что был человек как человек — удивлённый и перепуганный (ещё бы — мы ж два тела с кладбища притащили), а после бабулиных манипуляций превратился в тупое и радостное создание с остекленевшим взглядом. Смотреть противно, мурлаг подери!

Карнэль моих эмоций не разделяла. По её мнению, лёгкое вмешательство в память и эмоциональная коррекция — пустяки. Оплату наш гид получил, приказ отвезти Нифсу и приехать с ней за нами завтра днём его бы всё равно порадовал, о двух телах возница забыл — ему же легче. А оттого, что некоторые жители Летарда немножко нам помогут, ничего страшного с ними не случится.

К тому моменту как мы добрались до «дворца» сыщика, бабуля почти убедила меня, что избавлений ближних от нервных стрессов — благо. И убедила бы совсем, если бы не тяжкие вздохи Лидорчика, который наблюдал эффект подчинения без утешений и объяснений — массовое избавление от стресса постигло и привратника, и всех трёх слуг в доме сыщика.

Вот так мы и оказались в спальне кладбищенского философа. Хозяин «дворца» был бесцеремонно уложен в угол, обездвиженного Наариэля усадили в кресло, мы с Ясей присели на кровать, Короед подтащил второе кресло — приготовился допрашивать предателя, а Лидорчик нервно метался из угла в угол. Ещё бы ему не метаться? Повар сыщика бродит как молчаливое умертвие — еду нам носит, служанка такая же примороженная на стол накрывает, Короед сидит перед своим близнецом — бледным до синевы, а в гостинице Нарик один остался. Я бы тоже пометалась. Допросит Короед Наариэля, а потом…

— Если этот эльф, — отчеканила у меня в голове Синяя Бабушка, — догадался кто ты и кто мой внук, и поэтому собирался вас убить, я изменю ему память. Сотру. Утри сопли, детка. Любить своих убийц — вредно для здоровья. Узнаем, где гномы, догоним, и они тоже забудут о встрече в «Золотой Подкове».

— Наариэль совсем меня забудет и никогда не вспомнит?

— Почему же совсем и никогда? — холодно ответила никак не бабуля, а совсем уже Карнэль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх. — Он будет помнить ровно столько, сколько надо. И только то, что надо. Попал под Заклятие Разделения, его тело доставили к твоему дяде — учмагу. Сам он следовал за телом. Твой дядя сумел ему помочь… именно потому, что душа Наариэля осталась в этом мире. У вас дома он и очнулся. И потом отправился со своим отрядом на границу. В доме учмага была девочка, племянница. Ты. Это всё.

Ух, как мне паршиво-то стало, драмзерх подери! Со всех сторон гадко.

— Это хуже, чем ложь.

— Да, — не смущаясь, подтвердила Карнэль. — Это один из вариантов «Как нейтрализовать врага». Но можно и стереть ему память лет до пяти от роду. Пусть родители заново воспитывают. Можно подчинить лет на двадцать-тридцать — пусть послужит, заодно и клятву защищать тебя исполнит. Можно лишить сознания и заморозить развитие — жить будет, но как растение. Ну, и если хочешь, могу создать ему иллюзию любви. Ты же хочешь, чтобы он тебя любил?

— Нет! — Вот уж чего не надо, того не надо.

— Уже не хочешь!? — притворно удивилась Короедовна.

— Фальшивку не хочу. Ладно, пусть забывает меня. Хоть совсем.

Жаль, что Короедовна мной управляет. Я бы хоть поплакала что ли.

— Ладно, так ладно. Договорились, — подытожила Карнэль и, прокашлявшись моим горлом, скомандовала: — Таль, освободи частично этого мерзавца и держи его силу под контролем. Откажется отвечать, подчиняй и смотри, что у него там в памяти. С коррекцией я потом сама разберусь.

Ырбуц, как же мне хотелось убраться из комнаты вслед за служанкой!

Нет ничего тайного…

Не знаю, что в понимании Карнэль «грубое вторжение», но, по-моему, ударенный обухом по голове пришёл бы в сознание быстрее, чем маг из Дома Синей Вязи. Наариэль переводил мутный взгляд с меня на Короеда, с Короеда на Ясю, на Лидорчика, и, кажется, никого не узнавал. Я уж было подумала, что Керосинова Бабушка переусердствовала и всё-таки превратила эльфа в растение ещё там, на кладбище.

Лидорчик никакого сострадания к Наариэлю не испытывал. «Прынц» сострадал только себе: его усыпили, подраться не дали, разлучили с половником и показали, как люди превращаются в идиотов — «прекрасный» вечер. А виноват во всём этом Тарноэр. Примерно так я расшифровала заявление Тонны Эля:

— Опозорил уважаемый Дом, спутался с врагами, ещё и сидит тут, глазами хлопает! — после чего потомок Императора схватил со стола вазочку (м-да, стол нам накрыли как на праздник), выкинул из неё фиалки, а воду вылил на голову Наариэля.

Ну и ладно. Мне тоже фиалки разонравились.

Вода подействовала. Взгляд прекрасного эльфа приобрёл некоторую осмысленность, а потом и руки заработали. Тарноэр смахнул воду с лица, пару раз моргнул и усмехнулся. Грустно усмехнулся.

— Кому я обязан жизнью на сей раз? — прохрипел сероглазый красавец.

Оригинальное начало допроса. Короед развалился в кресле, закинул ногу на ногу, мол, давай-давай, говори, раз такой разговорчивый. Лидорчик возмущённо фыркнул, Яся деланно зевнула.

Ладно, пусть меня считают размазнёй, но я так не могу. Хрипеть никому не обязательно. Может у Наариэля последние минуты разумной жизни? Что, жалко стакан вина ему налить, что ли? «Умная девочка, — прокомментировала Карнэль. — Запомни, Митавиа, хмельные напитки растормаживают нервные центры и облегчают вторжение в ментальный слой». Угу, запомню.

— Ты бы его ещё с ложечки покормила, — прошипел возмущённый Лидорчик, глядя на то, как Наариэль пьёт, прижав мои руки к кубку.

То ли мне показалось, то ли Тарноэр и впрямь смутился. Но допивал он уже сам. Допил, выдохнул и спросил:

— Это она? — указывая глазами куда-то в сторону кровати. — Вы убили её? — На сей раз, вопрос был адресован Короеду.

— Кого? — кратко поинтересовался внук бессердечной Бабушки.

— Некромантку, — с непередаваемо честным видом ответил его прекрасный «близнец».

Короед посмотрел на Ясю. Нет, Яся на покойницу никак не смахивала. На покойницу-некромантку — тем более. Из-за кровати виднелись грязные сапоги спящего сыщика. Но они же — явно мужские! «Отвлекает?» — с некоторым сомнением откликнулась у меня в голове Карнэль.

— Шутим? — презрительно поинтересовался Керосин.