Елена Лобанова - Новоселье

— Правильно делает, — пояснила Бабуля, — он меня прекрасно видит-чувствует, и теперь растерялся, кого атаковать — меня или наших птенчиков. — Голубой кокон стал быстро уходить влево. — Не уйдёт, — радостно сообщила кровожадная Карнэль, — Таль, детка, забирай приманку.

Короед оказался не менее прыгучим, чем я с помощью Бабушки. Щупленького крысёныша он снёс с насеста в полёте и усыпил так же быстро, как его старшая родственница Лидорчика.

А голубенький решил от нас побегать. Понёсся к краю кладбища. Ничего, мы его и за оградой догоним.

До ограды бежать не пришлось. Коварный маг затормозил и стал раскручивать кокон в спираль. Решил принять бой. Идиот. Куда ему против моей Бабушки? Но смотрелось красиво.

— Этой красотой убивают, детка, — спокойно пояснила бабуля, — воздушная плеть. Ею бы его и придушить, но я мёррртвых допрашивать не умею, — с сожалением закончила пояснения Карнэль Короедовна и тоже остановилась. То есть, мои ноги вспахали дорожку и застопорились.

До мотающего свои плети мага было могил двадцать, если не тридцать. Не знаю, смог бы он до нас дотянуться, а вот бабуля до него дотянулась. Из меня (или у меня) что-то натурально вытянулось. Руки такими длинными не бывают. Точно. Так что это были не руки. Но это нечто дёрнуло синюю спираль в сторону, а потом мотануло так, что маг должен был взлететь в воздух. И взлетел. А сверху его пришлепнуло…

— Да простят меня здешние покойники, — спокойно подытожила Карнэль, подтверждая мою мысль о том, что падающий негодяй снёс-таки пару памятников.

— Бабуль, а после этого в живых остаются?

— В данном случае — да. Щит поставил, мерзавец.

Если честно, я мерзавца очень даже понимала. Жить-то хочется. А потом под нами потекла земля. Но Бабушка сказала: «Ха! Насмешил!» и мне совсем-совсем не показалось, что я приподнялась в воздух. Крылья! (Я их увидела глазами Короеда, который спешил поучаствовать в разделке местных магов). Не совсем, конечно, крылья. Но такие кляксы я в Синем мире уже видела. У Короедовны крылья вот из этих сгустков и отрастали. Значит, у нас тоже можно летать?

— Мне… почти, — процедила бабуля, — не отвлекай. Я его щит ломаю.

Если Бабушка говорит, что голубоватый туманчик — щит, и его надо ломать, значит — надо. А полуприбитый мерзавец закрылся наглухо. Бабуля удивилась и к ярости добавился азарт. Ей стало интересно, как выстаивается столь оригинальная защита. Комментарии были отрывочные, но очень напоминали дядино бормотание во время очередного сомнительного эксперимента. «А если в обход…», «Хм, и на два деления под землёй закрыл, умник…», «А по воздушному слою…», «И сколько ты ещё выдержишь?», «Странно… стихийник, стоять будет насмерть…», «Таль не мешай!», «А тонкий прокол?…»

— Есть! — радостно возвестила Синяя Бабушка.

Ага, видно, что есть. Кокон как будто опал, потом согнулся и рухнул.

— Бабуль, ты его совсем… того?

Что-то мне как-то не по себе стало. Кладбище подразумевало покойников, но я на таких свежих не рассчитывала. Я только к нашествию старых умертвий готовилась — на всякий случай и не всерьёз. А убивать я никого не собиралась. Даже чужими руками. Даже магическими.

— Да живой он, — пробурчала Карнэль, — живой и спит. На расстоянии тоже можно проникнуть в сознание. Грубо, конечно, но не смертельно. Спеленаем, контур силы замкнём, и можно допрашивать.

Не знаю, что там с чем замыкают, но суть я уловила — обездвижим и обезвредим. Эх, Лидорчик! Такую битву проспал. Даже обидно за него стало.

Короед присоединился к нам на подступах к нужной могилке. На плече он нёс тощего «некроманта». Яся как нежная женщина, которую нельзя нагружать, несла только свой обнажённый меч и некромантский стульчик. Складной, ага. А мы с Бабушкой, то есть — Бабушка мной — пробирались через руины. Наверное, здесь был очень большой памятник. Или парочка.

— И кто же это у нас был такой шустрый? — ласково и вслух почти пропела бабуля.

Ну, точно как мой дядя. Сначала прибьёт результат эксперимента, а потом воркует, препарируя. Короед пошарил в кармане и извлёк ручной светильник на магокристаллах. Спотыкаться на обломках сразу стало легче. Хорошо, если пришлёпнутого мага не придётся из этих живописных развалин откапывать.

— Ырбуц пополам с драмзерхом! — сказала не я. Точно не я. Это бабуля сказала. Я бы ничего сказать не смогла, даже будь моё горло в моём распоряжении.

Рядом ахнул Короед.

Яся вполне по-военному потребовала ответа: «И как это понимать?»

А понимать так: мы чуть не убили Наариэля. И я не знаю, как он сюда попал, почему он напал, и где его гномы. И почему он пытался нас, то есть — меня, убить? Вообще ничего не понимаю.

Короедовна велела не паниковать, во-первых, и не пытаться перехватить управление телом, во-вторых. Потому что она моими ногами до нашей коляски дойдёт, а я нет. Я на свои ноги завтра вообще не встану. На руки тоже. Эффект полной разбитости и почти убитости Бабушка мне клятвенно пообещала.

Ясе всё-таки пришлось убрать меч и взвалить на себя тощую приманку, которую нам приготовил, ну надо же… Наариэль. Его самого нёс Короед, а моё тело от лишних силовых нагрузок избавили.

Магическое зрение по-прежнему раскрашивало ночь яркими красками, но в душе образовался полный мрак. Карнэль пыталась утешать рассказами. А мне хотелось рвать и метать. И ещё рыдать.

— Миточка, не страдай раньше времени. Разберёмся. Вот, смотри, желтоватые сполохи — мелкая живность. Видишь, цвет совсем не яркий? Интенсивность излучения соответствует уровню разума.

— А тот оранжевый костёр слева — огромный разумный таракан?

— Ты же знаешь, что — нет. Это могила твоего жениха. Ырбуц, что я говорю?! Твой жених там спит. Драмзерховы кладбища! У вас тут совсем из ума выжить можно! — завелась Карнэль.

Конечно. Можно выжить из ума. Предатель. Клятвопреступник.

— Бабуль, я знаю, его душу завербовал некромант.

— Поживём-увидим, — не стала поддерживать мои потуги оправдать эльфа Синяя Бабушка.

Совершенно мокрый Лидорчик хлопал спросонья глазами и ничего не понимал. Но, увидев Наариэля, глазами хлопать перестал, потому что их выпучил. Зато начал икать. Совсем замёрз. С центральной аллеи доносилось тоскливое «Уииииииииа!» Это нас искала Нифса.

М-да, набралась я впечатлений… Кладбище, дождь, воющая сиреневая няня и прекрасный Наариэль, который опять выглядит как покойник. Покойник и предатель.

— Возницу я беру на себя, — взбодрила нашу компанию Бабуля.

И взяла-таки. Да ещё и показала, как это так берут, но мне экспериментировать пока запретила. А не очень-то и хотелось. Когда Бабушка Лидорчика усыпляла — это ещё ничего. Когда глушила Наариэля, тоже вроде понятно — боевые действия. Но подчинение выглядело совсем иначе. Наш гид стал похож на куклу. Только что был человек как человек — удивлённый и перепуганный (ещё бы — мы ж два тела с кладбища притащили), а после бабулиных манипуляций превратился в тупое и радостное создание с остекленевшим взглядом. Смотреть противно, мурлаг подери!