John Tolkien - Сильмариллион (Перевод З. Бобырь)

– Почти. Я опустошена! Я уйду вместе с солнцем, времени осталось мало, если ты знаешь, скажи мне: как она нашла его?

Хурин не ответил, и они сели рядом с камнем и не говорили больше. Морвен умерла. Он посмотрел на нее в сумерках и ему показалось, что слезы горя исчезли с ее лица.

– Она не была побеждена, – сказал Хурин и закрыл ей глаза. Сердце в нем окаменело.

Хурин очнулся, и ярость вскипела в нем, его единственным желанием было отомстить за зло, причиненное его роду.

Хурин встал и вырыл могилу для Морвен, и вырезал на камне слова: «Здесь лежит также Морвен Элодвен».

Хурин переправился через Тенглин и пошел на юг по дороге, что вела в Нарготронд. Наконец, он пришел к берегам Нарога и отважился перейти реку по камням, и остановился перед разбитыми деревьями Фелагунда.

Здесь следует сказать, что после ухода Глаурунга, Мим отправился в Нарготронд и вполз в разрушенные залы, он завладел ими и сидел, перебирая золото и драгоценные камни. Поблизости не было никого, кто мог бы его ограбить.

Но вот кто-то приблизился к двери и остановился на пороге. Мим подошел ближе, чтобы выяснить его намерения.

– Кто ты, препятствующий мне войти в дом Финрода Фелагунда? – спросил Хурин.

– Я Мим, и еще до того, как некие гордецы явились из-за моря, гномы вырыли залы. Я вернулся, чтобы взять принадлежащее мне, потому что я – последний из моего народа.

– Тогда не долго будешь ты пользоваться своим наследством! – сказал Хурин, потому что я – сын Гальдора и сыном моим был Турин Турамбар, которого ты не забыл. И это он убил дракона Глаурунга, опустошившего те залы, где ты сейчас сидишь. И для меня не тайна, кем был предан Шлем Дракона из Дориата!

Мим в великом страхе стал умолять Хурина взять все, что тот пожелает, но сохранить ему жизнь, но Хурин убил его. Затем он вошел в залы и долго оставался в этом месте. Он унес только одну вещь из этого огромного богатства.

Он пошел на восток и пришел к сумеречным озерам, там его схватили эльфы и привели к королю Тинголу. Взглянув на него, Тингол изумился, узнав Хурина, пленника Моргота. Он сердечно приветствовал Хурина и оказал ему почести.

Хурин не ответил королю, но вытащил из-под плаща ту вещь, которую унес из Нарготронда: это был бесценный Наугламир, ожерелье карликов, созданный для Финрода Фелагунда, и Хурин бросил его к ногам Тингола с грубыми и жестокими словами:

– Получи свое вознаграждение, – крикнул он, – потому что ты хорошо сберег моих детей и мою жену! Это Наугламир, и о нем знают эльфы и люди, и я принес его тебе из мрака Нарготронда, где твой родич, Финрод, оставил его, когда ушел вместе с Береном, сыном Барахира, исполнить поручение Тингола из Дориата!

Тингол взглянул на бесценное сокровище и узнал в нем Наугламир, и хорошо понял намек Хурина, но он удержал свой гнев, и тут заговорила Мелиан:

– Хурин Талион, Моргот околдовал тебя, потому что тот, кто смотрит глазами Моргота, видит все искаженным. Долго воспитывался твой сын Турин в залах Менегрота, пользуясь любовью и почетом, как сын короля. И не по нашей воле он ушел из Дориата. А впоследствии и жена твоя, и дочь нашли приют здесь, и мы отговаривали Морвен, собравшуюся в Нарготронд. Это голос Моргота в тебе обвиняет твоих друзей!

Хурин стоял неподвижно и долго смотрел в глаза королевы, и понял правду обо всем, о несчастье, отмеренном ему Морготом, и, подняв сокровище с пола, он подал его Тинголу, сказав:

– Прими, вождь, ожерелье гномов, как дар от того, у кого ничего не осталось, и как память о Хурине, потому что теперь судьба моя свершилась, и цель Моргота достигнута, но я больше не раб ему!

Затем он повернулся и покинул Тысячу Пещер. Никто не пытался преградить ему путь, и никто не знал, куда он направился.

И говорят, Хурин бросился в море.

Когда Хурин ушел из Менегрота, Тингол долго сидел, глядя на бесценное сокровище, и он подумал, что ожерелье нужно переделать, вправив в него Сильмариль, и решил всегда носить его с собой, бодрствуя или во сне.

В те дни гномы все еще продолжали приходить в Белерианд, не малыми группами, как раньше, а большими, хорошо вооруженными отрядами, и в Менегроте они жили в отдельных помещениях и работали в кузницах.

Тогда как раз в Дориате находились искуснейшие мастера из Ногрода, и поэтому король объявил им свое желание переделать Наугламир и вставить в него Сильмариль. Увидев сокровище, гномы решили овладеть им, но они скрыли свои мысли и согласились взяться за эту работу.

Они трудились долго, и Тингол, один, спускался к ним в кузницы и сидел среди гномов, пока они работали. Настал день, когда его желание было выполнено, и красота ожерелья была поистине велика.

Тогда Тингол, оказавшись среди гномов, хотел было взять ожерелье, но гномы потребовали, чтобы он отдал им это ожерелье. Они сказали:

– По какому праву король эльфов притязает на обладание Наугламиром, созданным нашими отцами для Финрода Фелагунда, который ныне мертв? Тингол получил его из рук Хурина, а тот унес ожерелье, как вор, из мрака Нарготронда.

Но Тингол понял, что скрывали их сердца. В гневе своем и гордости он пренебрег опасностью и сказал им презрительно:

– Как вы, неуклюжее племя, смеете требовать что-либо от меня? – И приказал им убираться без вознаграждения из Нарготронда.

Слова короля превратили их вожделения в ярость, они набросились на него, схватили и убили его.

Тогда гномы, взяв Наугламир, покинули Менегрот и бежали через Регион на восток. Но весть о случившемся быстро распространилась по лесу, и лишь немногие из отряда перебрались через Арос. Наугламир был отобран и возвращен с великой скорбью королеве Мелиан.

Однако двое из убийц Тингола спаслись и вернулись в свой далекий город в Синих горах, и там рассказали о случившемся, но далеко не все, сказав, что гномы были перебиты в Дориате по приказу короля эльфов. Они долго обдумывали способы мести.

И вскоре из Ногрода выступило огромное войско и, перейдя Гелион, направилось через Белерианд на запад.

В Дориате произошли плохие перемены.

Мелиан долго сидела рядом с королем Тинголом, и мысли ее возвращались к их первой встрече. Она знала, что ее расставание с Тинголом было предвестием больших событий и что судьба Дориата уже приблизилась.

Сейчас Тингол лежал бездыханным, и дух его улетел в залы Мандоса, а с его смертью изменилась и Мелиан.

Случилось так, что в это время ее власть над лесами Нелдорета и Региона исчезла, и Дориат оказался без прикрытия от его врагов.

С тех пор Мелиан не говорила ни с кем, кроме Маблунга, приказав ему оберегать Сильмариль и немедленно известить Берена и Лютиен в Оссирианде. И сама она исчезла и вернулась в страну Валар, и больше Мелиан в этой истории не упоминается.