Алена Даркина - Растущая луна: зверь во мне

Тагир с утра был мрачнее тучи. Впрочем, как всегда. На следующее утро после пьянки он продолжал путь, сколько бы ни выпил накануне, но это не значило, что он будет в хорошем настроении. Сначала он морщился при каждом шаге лошади, потом страдальческое выражение прочно приклеивалось к его физиономии. Он не поддерживал разговоров и не пытался завести их. По опыту принц знал, что общительней он станет только к обеду, а к ужину опять будет требовать денег, вина, орать стихи и обличать мерзавцев, стоящих у власти. Подразумевался, конечно, Полад, но на то, чтобы не называть имен, у поэта ума хватало.

Их нагнал Етварт — в путешествии они перешли на "ты", хотя майор был старше чуть ли не в два раза — ему скоро исполнялось сорок. Но это не помешало дружбе. Возможно, потому, что Ялмари по рассуждениям тоже казался старше своих лет — это заметил Шрам в первый же день. С Тагиром принц тоже пытался подружиться, но это оказалось сложнее. Во-первых, потому что Ялмари не пил, а во-вторых, потому что в сознании Свальда прочно закрепилось, что любой служащий Поладу, — его личный враг и другом никогда не станет. Утешало то, что больше всех он ненавидел Герарда, затем Шрама, и лишь на третьем месте стоял принц. Но чем дольше он хранил тайну о своем истинном положении, тем труднее ему придется объясняться позже. Но подходящего момента не находилось. А уж если Тагир узнает, на ком он женился… Трудно представить, что будет с поэтом. Может, не стоит ему вообще раскрывать эту тайну? Если в Цартане они найдут эйманов, то сделать это будет легко, ведь тогда совместное путешествие окончится — поэта отпустят на все четыре стороны.

— Сначала найдем друга Свальда? — прервал его размышления Шрам. — Или все-таки пообедаем?

— Сначала дело, — распорядился Ялмари. — Тагиру будет приятней пообедать свободным человеком, — он взглянул на поэта, ожидая подтверждения.

— Так я вам и поверил, что отпустите, — Тагир, сдвинув брови, пригладил вихры. Это мало спасло его прическу: волосы по-прежнему торчали в разные стороны. — Помолчали бы уж, не травили душу.

— Тогда тем более сначала дело, — усмехнулся принц. — Чтобы Тагир убедился, что мы не лжем.

Свальд оглядел дома, затем хмыкнул невесело:

— Ничего ведь не изменилось. Тут и отец с матерью где-то…

— Заедешь? — поинтересовался Етварт.

— Надо бы, — с тяжелым вздохом откликнулся Тагир. — Нам направо, — он первый повернул лошадь, не заботясь о том, услышал ли его лорд Сорот, возглавлявший кавалькаду.

Шрам с виноватой улыбкой опередил принца — он отвечал за преступника, пока тот не выполнит условия договоренности и старался не упускать его из вида. Ялмари, убедившись, что Герард заметил, что они свернули, отправился следом. Разговаривать с лордом он хотел не больше, чем тот с ним.

Мимо проплывали дома — большие и чуть меньше, уродливые и без всяких украшений, потемневшие от времени и чисто выбеленные — обычные улицы большого города. Таких и в Жанхоте немало.

Через четверть часа Тагир придержал лошадь, поджидая принца — на Шрама он не обращал внимания, первенство лорда признавать не хотел — оставался Ялмари.

— Вот в том доме они жили летом, — он указал на большой особняк в шесть окон, выходивших на улицу. Когда-то дом наверняка был богатым и красивым, но сейчас он выглядел унылым и нежилым.

— Весь дом их? — поинтересовался принц, прикидывая, какой доход должна иметь семья, чтобы содержать подобный дом.

— Весь, — подтвердил Свальд. — У Рэба отец купцом был. Только, кажется, никто не живет здесь.

Ялмари вновь отметил схожесть: отец рассказывал, что эйманы чаще купцы.

— Пойду проверю, — Шрам поехал вперед.

— А где жил ты? — Ялмари наблюдал, как майор спускается с коня, поднимается на крыльцо и стучит в дверь.

— А тебе какое дело? — зло прищурился Свальд. Он боялся, что его отпустят, а семью арестуют, чтобы держать строптивого поэта под контролем. Не понимал дурак, что найти его родителей будет легко — не так много тут соседей…

Дверь отворилась, Шрам с кем-то говорил — войти в дом ему не предложили. Вскоре он вскочил на лошадь и вернулся к ожидавшим его мужчинам.

— Дома пожилая пара — слуги. Хозяева летом были — муж с женой и их сын с женой. Где они — слуги не знают. Записку написать можно, но она будет ждать неизвестно сколько, потому что старушка никуда ее не отправит — не знает, куда отправлять. Как хозяин вернется — так и передаст.

— Шереш! — Ялмари потер лоб. — Придется искать их дом в лесу, а это опять время.

— Тебе-то что? — вскинулся Свальд. — Это мне с вами еще неизвестно сколько таскаться. И к другу такую теплую компанию привести… А может, он не захочет вас видеть? Может, он вообще навсегда на меня обидится, если я вас приведу?

— Куда деваться? У меня четкие указания, — снисходительно пояснил Етварт. — Если мы не встретимся с теми, кто нам нужен, — тебя не отпускать.

— Да вы все гады! — вспылил поэт. — Вам все равно, что человек чувствует… И все равно вы меня не отпустите. Я сразу знал, что не отпустите! Я и ей об этом толковал, что обманете. Вы лжецы все!

— Замолчи, Тагир, — в голосе Ялмари послышался металл, Свальд заткнулся мгновенно, но в бешенстве вращал глазами. — Нам не безразличны твои чувства, но сейчас важнее, что испытывают люди, живущие у Рыжих гор. Обманывать тебя никто не собирается, я за этим прослежу, — лорд, ожидавший в сторонке, громко и многозначительно хмыкнул, Ялмари не обернулся. — Майор Шрам, у меня есть полномочия отпустить Тагира Свальда?

— Да, ва… — тон принца так изменился, что Етварт чуть не обратился к нему, используя титул. Хорошо, что спохватился. — Да, есть, — еще раз подтвердил он.

— Едем в гостиницу. Завтра с утра — в лес. Когда ты выполнишь свое обещание — мы выполним свое.

Тагир заметно успокоился. Он тронул бока лошади и поехал вперед.

— Где там ваш постоялый двор? — буркнул он и тут же обернулся. — А я ведь знал… чувствовал! Что ты не так прост, как кажешься, — сообщил он Ялмари.

Майор словно услышал лишь первую часть его тирады:

— Если мне правильно объяснили, тут недалеко есть постоялый двор, который вполне подойдет и… Онеру, и лорду Сороту. Езжайте за мной.

Постоялый двор с громким названием "Королевская охота" был достоин принимать аристократов: украшенный не слишком страшной лепниной, сияющий чистотой даже снаружи — канаву сточную и ту убрали, он имел большую конюшню и просторный двор. Господа могли там отдохнуть в тени деревьев. К ним выбежало несколько слуг. Молодой русоволосый парень, с достоинством поклонившись, пригласил внутрь, другие взяли лошадей.