Андрей Легостаев - Замок Пятнистой Розы

Позади него, строго по ритуалу, стоял король Итсевда в сопровождении элла Наррэгу и элла Канеррану, заменившего Трэггану.

Король Велинойса подошел к носилкам бога и преклонил колено.

— От имени своего народа, я благодарю великого и мудрого Димоэта за процветание, — начал он. — Забота о моем народе переполняет мое сердце. Денно и нощно я думаю о судьбах жителей своей страны. И смею обратиться к мудрому Димоэту с нижайшей просьбой.

Выждав положенную паузу, во время которой сумел бросить еще один короткий взгляд в сторону ненавистного короля Итсевда, король Ликкан продолжил:

— Острова Итсавгану, расположенные близ наших северных границ, страдают от отчуждения. Бури и ветры препятствуют проникновению светлой мысли мудрого Димоэта, там царят язычество и невежество.

Мейчон посмотрел на короля Итсевда. Лицо его величества Сераггану ничего не выражало, но Мейчон догадывался, что думает сейчас старый (и потомственный) недруг короля Велинойского.

— Да позволит великий Димоэт построить насыпь к первому острову и соединить мостами остальные. Тем самым острова станут частью континента Махребо и на них можно будет поставить аддаканы. Мое королевство сделает все до следующих великих праздников и…

— Нет! — вдруг громовым голосом прервал Димоэт короля Велинойского. — Этого хотели свергнутые непокорные боги, доставившие мне столько бед. Ты становишься на их сторону?

Вопрос прозвучал как страшное обвинение. У короля Велинойского от напряжения по лицу потек пот. Король Итсевда не смог сдержать вздоха облегчения и злорадной улыбки. Старый недруг, проведав его планы, решил опередить врага. И попался. Какое счастье, что король Итсевда сам не поклонился с той же просьбой великому Димоэту!

Король Велинойский решил идти до конца:

— Великий Димоэт знает, что проклятые боги хотели другого. Так говорят свитки и книги. Я родился много позже после их свержения и я не одобряю их идей.

— Они… — Димоэт вел сейчас себя не как бог, а как обыкновенный рассердившийся человек. — Я не желаю говорить ни о них, ни об островах, этих, или других. — Он повернулся к главному жрецу: — Велинойс имеет какие-нибудь привилегии?

— Нет. Велинойс был лишен всех дарованных вами привилегий еще при деде нынешнего короля.

— Сколько аддаканов?

Жрец прекрасно понял о чем спрашивает великий Димоэт.

— На территории Велинойса расположено четыре аддакана.

— Два закрыть, — сказал Димоэт и хлопнул ладонью о ладонь, показывая, что разговор закончен.

Сопровождавшие короля Велинойса вельможи под руки подхватили его величество, у которого перестали держать ноги, и унесли прочь от носилок верховного бога своего повелителя.

— Его величество Сераггану, король Итсевда, — провозгласил главный жрец.

Король Сераггану, только что (да еще за счет давнего недруга-соседа, который постоянно донимает на границах) избежавший катастрофы, чуть ли не упал в ноги Димоэту и только благодарил верховного бога за процветание и благоденствие своей страны.

Мейчон снова уставился в мозаичный пол — его очередь предстать пред Димоэтом дойдет еще не скоро. Но только что происшедшее он может использовать. Только надо быть крайне осторожным в словах, чтобы не прогневить Димоэта, которого приводит в ярость одно упоминание о проклятых богах и всего, что с ними связано.

Наконец пришел черед Мейчона.

— Победитель первого дня Состязаний Димоэта, Мейчон, защищавший цвета Итсевда, — раздался голос жреца Храма. — Из-за ранений не смог принять участия в последнем дне Состязаний.

Мейчон в золоченых доспехах, преподнесенных ему главным судьей Состязаний принцем Марклитом, прошел к носилкам с троном Димоэта, и преклонил колено.

— Говори, — после некоторой паузы приказал Димоэт.

— Мудрый Димоэт, я благодарю вас за силы, которые вы мне дали для победы в Состязаниях. И осмелюсь нижайше просить вас…

Мейчон замолчал, собирая внутренние силы для борьбы — не мечом, словом.

— Что именно? — в голосе Димоэта проскользнуло недовольство, хотя просьб он выслушал немало и почти все обещал исполнить.

— Для друга своего, элла Итсевд-ди-Реухала Трэггану прошу суда скорейшего и праведного. Он ни в чем не виновен, он…

— В чем он обвиняется? — спросил Димоэт голосом, показывающим, что он сам все знает, но хочет проверить искренность просителя.

— Элл Трэггану выступил против речей монаха Иераггу, призывавшего просить великого Димоэта присоединить к Махребо острова Итсавгану, — выдал Мейчон заготовленный удар и быстро продолжил: — Он вызвал монаха на Ристалище Чести и победил его представителя в честном бою. Но монах все равно продолжал свои нечистые речи. Потом его кто-то убил и пытается всю вину свалить на элла Трэггану, который никогда бы не совершил подлого убийства из-за угла. Элл Трэггану честно и открыто, если требуется — с оружием в руках, защищает светлое имя Димоэта и свою честь. Только одного я прошу у мудрого Димоэта — справедливого суда для элла Трэггану, ничего больше.

Димоэт поднял правую руку.

— После окончания праздников состоится суд, которого ты просишь. Да будут наказаны виновные в смерти монаха, каким бы подлым и мерзким не был убитый.

Димоэт хлопнул ладонью о ладонь.

Мейчон поклонился и прошел мимо трона, уповая на то, что все слышали последние слова верховного бога.

Он не стал присоединяться к ожидавшим торжественного шествия по улицам Реухала королевским особам, а направился к боковому выходу из храма.

Он с облегчением перевел дух. Самого главного он добился. И усмехнулся, подумав, что наконец-то сможет снять эти дурацкие золоченые доспехи, тяжелые и неудобные, пусть и красивые.

Он вышел из Храма, продрался сквозь плотную толпу жителей Аддакая, уже начавших традиционное трехдневное гуляние, и отправился в таверну «Невинная жертва», где его поджидали Сейс, Дойграйн и Гирну.

— Красавчик, кячку хочешь?

Перед Мейчоном возникла ухмыляющаяся уродливая физиономия с огромными ушами.

— А у тебя клевый наряд для гулянки, красавчик! — похвалила маска. — Так хочешь кячку?

Мейчон понял, что перед ним Сейс. У него в душе вдруг накатила какая-то волна подъема. День прошел лучше, чем он надеялся, ничего не потеряно — он поборется за судьбу друга. И у него есть люди, которые с ним рядом. От переполняющих чувств он крепко прижал Сейс к груди и прошептал:

— Сейчас я хочу вина, а потом…

Сейс довольно взвизгнула от его сильных объятий.

Ей было хорошо с этим странным человеком. Так хорошо… Так хорошо, что она его не отпустит от себя ни при каких обстоятельствах. За те дни, что он провел в ее доме, у них так и не возникло близости. Он был ранен, она ухаживала за ним… Странное дело, но ей этого было даже достаточно. Правда, когда Сейс ложилась спать в своей комнате, она чувствовала его запах и ей мнилось, что ее тела касаются его руки… А он… она не могла понять, как он относится к ней. И поэтому сейчас так искренне обрадовалась его объятиям.