Роксана Полякова - Мир Мертвых: Хранитель

— С… Ха-ха-ха!… Стой! — взмолилась я, пытаясь вздохнуть. — Ай….Айрос!

— Умоляй! — продолжал он издеваться.

— Ха-ха-ха… О… Остановись…

— Искреннее!

— П-пожалуйста, остановись!

— Эмоциональнее!

— Ха-ха-ха… Я… Я умоляю тебя… Ха-ха-ха… ПРЕКРАТИ! — громко воскликнула я, уже плача от нескончаемого смеха.

— Ладно, — он слез с меня, позволяя вздохнуть полной грудью. — Но этого недостаточно…

— Садист…

Я пыталась унять свое сердцебиение и отдышаться. Мне стало жарко, а щеки и живот болели. Айрос не соврал, он действительно меня согрел, но это был воистину варварский способ…

— Ну, что за расстроенное лицо? — он помог мне встать на ноги.

— Я рассчитывала немного на другое.

Его сильные руки обвились вокруг моей талии, а наши лбы соприкоснулись. Я закрыла глаза, наслаждаясь мимолетной близостью. Даже просто стоять и обнимать его, было самым прекрасным ощущением на свете.

— Я не позволю кому-либо тебе навредить, — тихо произнес он. — Ты мне веришь?

— Верю, — моя рука пробежалась по его мягким волосам и немного взъерошила их.

Он подхватил меня на руки и отнес на кровать. Она прогнулась и заскрипела под нашим общим весом. Я сидела у него на коленях, уткнувшись носом в шею и вдыхая его приятный запах. Не знаю как в Мире Мертвых, но большинство людей влюбляются именно по запаху, это неотъемлемая часть нашей смертной природы и то, как пахнет Айрос, действительно сводит с ума. Кольцо засветилось, озаряя все вокруг нас. Я недовольно сморщилась и отодвинула руку подальше от своих глаз:

— Интересно… Что заставляет его светиться?

Айрос взял мою ладонь и поднес ее к своим глазам, чтобы лучше рассмотреть кольцо. Он крутил его то туда, то сюда, иногда хмурясь и что-то бубня себе под нос.

— Теплое, — проведя пальцем по нему, задумчиво произнес он. — Светятся символы, а не само кольцо.

— А что там написано?

— Не могу с точностью сказать, — он покачал головой и сощурил глаза. — Это слово странное. Я такого еще не встречал.

— Ну, хоть приблизительно?

Он быстро глянул на меня, после перевел взгляд обратно на кольцо, в очередной раз покрутив его на моем пальце.

— Оно созвучно с несколькими словами, — я затаила дыхание, создавалось странное ощущение, что мне и так известно написанное. — К примеру «Vilion». Оно переводится как «правда». «Ilvia» — прозрение, озарение или виденье…

Я дернулась от этого слова. Оно очень походило на имя той женщины, которую я видела во сне. Ильвия… Кто же она? Воспоминание о ней опечалило меня, и появилась странная тоска. Айрос не может прочитать это слово, но оно точно на мертвом языке. Может ли оно означать, то же самое о чем говорил Сирафион? Скрепя зубами, я все-таки решилась озвучить свои мысли.

— Айрос.

— А вот этого символа я вообще не знаю, — продолжал он. — Что?

— Может быть… Может быть там написано «Linvillion»?

Он перевел свой взгляд на меня. Ладонь выскользнула из его руки и шлепнулась мне на колено. Наверное, плохой идеей было спрашивать об этом…

— Откуда ты знаешь? — спросил он тревожным голосом.

— Да где-то услышала по доро….

— Этого не может быть! — Айрос схватил меня за плечи и немного встряхнул. — Смертные о нем не знают, а Григорий ни разу не упоминал. Говори, откуда узнала?

— Я… Я…

Вот теперь мне действительно стало страшно, мысли смешались в голове, а ноги стали ватными. Кажется я попала… Вот дура.

— Я видела его во сне.

— Ты… — глаза Айроса светились в полумраке, благо я знаю о его любви ко мне, а то все выглядело так, будто меня сейчас хотят убить. — Ты знаешь мертвый язык?

— Нет, — быстро ответила я, испытывая неподдельный страх. — Мне его сказал Сирафион! Слепой человек с черно-белыми глазами.

— Сирафион, — простонал Айрос и запустил руку в волосы. — Как ты умудрилась к нему попасть? Ты же…

Тут ему пришла какая-то мысль, и он, пересадив меня с коленей на кровать, выбежал из комнаты. Я ошарашено смотрела по сторонам и гнула пальцы в ожидании его возвращения. Удары сердца громкой дробью раздавались в ушах, будто мне в голову запихнули часы, отстукивающие секунды баритоном. Спустя пару минут Айрос вернулся с грязным постельным бельем в руках.

— Путь к Сирафиону лежит через Туманную реку, — тихо произнес он. — Самое опасное место. Считается, если ты не достоин и у тебя есть грязные помыслы, то непременно в ней утонешь. На тот момент, ты не была здесь, а была там.

Он отбросил грязные вещи в сторону и быстрым шагом подошел ко мне. Я соскочила на ноги, не понимая, что происходит. Он нагнулся, достал из-под кровати свой меч и пристегнул его себе на пояс, а потом схватил меня за руку и потянул за собой, при этом, проходя мимо шкафа, сдернул с его дверцы плащ.

— Куда мы? — мой голос прозвучал испуганно.

— К Григорию, ему наверняка что-то известно, — он остановился в дверях комнаты и посмотрел на меня. — Алиса, это плохо. Очень плохо. Я не уследил за тобой, чары Сирафиона сильны. — он бросил мне ботинки и дождался, когда я обуюсь перед тем, как открыть входную дверь. — Он дождался моего возвращения и, когда я уснул, забрал тебя. Это слово… Смертные о нем не знают, даже после того, как попадают сюда, оно не становится им известно.

— Он хотел помочь, — мне стало жалко Айроса, я впервые увидела его таким взволнованным и обеспокоенным.

— Сирафион не помогает, он только наблюдает.

— Айрос?

— Да?

— Ты действительно видел мое рождение?

— Да, я видел. Почему ты это спрашиваешь?

— Просто, в первый раз не поверила.

Он заглянул мне в глаза и не стал ничего больше спрашивать. Айрос не обманывает, это точно. Детство, показанное кубком, было, несомненно, правдой. Выходит, тот ребенок, тоже не был ложью.

— Пошли к Григорию, — сказал он, понимая, что дальнейшие его расспросы плодов не принесут.

— Идем.

Усталый и заспанный Григорий посмотрел сначала на меня, потом на Айроса и без лишних слов отошел в сторону, открывая нам проход.

— Вы какие-то странные, — он махнул рукой, предлагая нам войти. — Случилось что-то?

Айрос втянул меня в квартиру и выразительно посмотрел на Григория:

— Ты встречал когда-нибудь Сирафиона?

— Тот, кто за Туманной рекой?

— Да, он самый.

Григорий потер лоб, его брови сошлись на переносице, а выражение лица стало озабоченным. Немного подумав, он предложил нам пройти на кухню и обговорить все там. Обстановка этой квартиры ничем не отличалась от нашей, если только обоями и мебелью. По углам коридора стояли четыре свечи, две из которых потухли. На кухне в центре комнаты стоял круглый дубовый стол грубой обработки, и его окружали пять стульев с высокими спинками. Напротив входа у окна находилось несколько тумбочек, установленных в ряд. Время над ними изрядно поработало — дверцы перекосились и облезли, а под темной лакировкой проглядывало светлое дерево. Григорий подошел к свече, стоящей на одной из тумбочек, и зажег ее, после чего сел спиной к окну. Айрос пристроился напротив, а я — по правую сторону от него.