Наследники погибших династий - Зволинская Ирина

Лодочка причалила к суше. Давид привязал ее к колышку.

– Я счастлив был видеть вас, Меланика.

– И я… счастлива, – протянула руку для поцелуя.

– До встречи.

– Всего доброго, – откланялся. Бросил что-то маме и Премьеру, они сошли на берег вслед за нами.

Еще один день без Элиаса…

Еще один пустой день…

На следующее утро приехал Оливье. Нет, не было никаких претензий. Или были? Он что-то говорил, я, кажется, что-то отвечала. Не говорил, кричал? Но и это не трогало меня.

– Время… – сказала я Оливье.

Я сидела на маленьком диване в гостиной, он же кругами ходил по светлому ковру в центре комнаты.

– Ты не слушаешь … – Он сел в кресло напротив и обхватил голову руками.

– У нас так мало времени, Оливье, – посмотрела в серые глаза и достала старые часы из кармана юбки.

Я почти ежесекундно прикасалась к гладкому стеклу. Мне нравилось это чувство… поворот – и тонкая струйка побежала вниз. Словно я владею временем, словно могу вернуть прошлое этим движением и остановить злые слова, остановить Элиаса…

– При чем здесь это? – горько спросил Оливье.

– Ты живешь мечтой, Оливье, – встала с дивана, – ты придумал женщину, которой нет.

– Ника…

– Тебе лучше уйти, – подошла к двери, – прости…

Тео проводил меня наверх. Сел рядом и гладил по голове.

Как бы я хотела видеть рядом другого…

Шли дни, одинаковые, пустые дни. Они складывались в недели. Завтраки, обеды, ужины, такие же одинаковые и пустые.

Помолвка с Оливье была расторгнута. Он каждый день приезжал в поместье, я не выходила из комнаты. Зачем?

Той нежной дружбы не осталось, только давать пустые обещания.

Мсье Лерой-младший дважды приезжал с визитом и, если бы не этикет, думаю, у меня было бы еще одно весьма сомнительное предложение руки и сердца.

Не от того…

Он был галантен и обходителен, будто не было того поцелуя у широкой колонны Малого дворца, будто не было драки с Элиасом.

Будто не было убийства Софи.

Безумец… скрывающийся под маской очаровательного молодого мужчины.

И только одно утро запомнилось мне особенно.

Вместо обычной овсянки повар подал омлет с ветчиной.

– Приятного аппетита, – сказал слуга и поставил передо мной тарелку.

Не успела даже сказать спасибо. Резко выбежала из-за стола и кое-как удержала спазм до уборной.

– Все в порядке? – Мама обеспокоенно смотрела на меня.

– Да, – умыла лицо. – Мигрень. Мне нужен кофе.

Глава 11

Лето подходило к концу. Даже здесь, много южнее Такессии начались дожди. Мама долго оттягивала этот визит. Вина тяжким грузом давила на хрупкие плечи. Но сегодня она все-таки решилась.

– Дядя Робер, – тихо прошептала она и ласково погладила белое надгробие.

Они лежали рядом. Эллен и Робер. Надеюсь, где-то там, в чертогах святых, они проводят вечность вместе.

– Спасибо. – Она поднялась с колен.

– Можем идти? – Кивнула.

Робер Белами был одним из немногих в этой странной семье, кто умер естественной смертью. Сердечный приступ. Почти сразу после побега племянницы. Не побега… жестокой расправы…

Я взяла ее под руку и раскрыла большой зонт. Снова пошел дождь.

– Я хочу вернуться в Такессию, мама. – Мы вошли в дом.

– Я поеду с тобой. – Она сняла влажный плащ.

– Фредерик никогда не отпустит тебя.

Нужно ли озвучивать истину?

– Куда? – К нам вышел мсье Премьер. – Куда ты опять убегаешь, Анж?

– В Такессию, – пояснила я, – я возвращаюсь в Такессию.

– Когда? – Замер.

– Я хотела бы отправиться как можно скорее.

– Вам надоела игра в детектива? – Он выгнул бровь. – Вы больше не хотите вывести Дане на чистую воду?

– Тайные службы Саомара не смогли сделать этого за двести лет. Вряд ли это по силам скромной подданной соседнего государства. Мсье Фредерик, неужели никто не заметил странной силы «Бабочки»? И только мадмуазель вон Редлих спустя более чем двадцать лет задает это вопрос.

– Заметили, – ответил Белами, – Нордин тогда были первыми подозреваемыми. За мной было ежедневное наблюдение, но обвинений не последовало. Очень быстро выяснилось, что я не имею к этому отношения.

– Алиби? – уточнила я.

– Верно, – подтвердил Премьер.

– Когда мама покинула Саомар, когда нашли якобы ее тело, вы участвовали в опознании? – Он поморщился. – Кто подписывал протокол?

– Участвовал, – мама сжалась, – только опознать кого-то в груде мяса и крови довольно сложно. А подписывали протокол несколько человек, включая меня. Заверял бумагу Юлиан Лерой.

– Он был на опознании?

– Да, именно он и подтвердил личность Анж. Я тогда мало что понимал и уж точно не опознал бы в этом любимую женщину.

– Я прикажу подать ужин, – сказала мама, – жду вас в столовой.

Мы остались с Фредериком наедине. Стояли и смотрели друг на друга. Он первым прервал молчание:

– В тот зимний месяц, когда началась война, я был с визитом в Такессии. По возвращении домой дворецкий огорошил меня известием о странной гостье моего сына, удивительно похожей на покойную мадам Белами. Элиас отказался говорить. Вас искала полиция, шпионы, частные детективы и все-таки нашли. Нашли записку, в которой вы сообщали вашему другу о том, что отправляетесь на фронт.

– Полагаю, мсье Мегре пережил несколько неприятных минут.

– Возможно. – Он прищурился. – Я приехал на аэродром, но было поздно. Вы уже улетели.

– К чему этот разговор, Ваша Светлость? – устало спросила я.

– Я часто думаю, если бы в тот день я успел остановить вас… – Он снова замолчал.

– Что бы могла изменить эта встреча?

– Ничего, – прикрыл глаза, – пожалуй, вы правы.

– Элиас так и не написал вам? – спросила я через несколько минут тишины.

– Нет, – ответил мужчина, – ни строчки. – Запустила руку в карман длинной темной юбки, пальцы сжали миниатюрные песочные часы.

– Благодарю. – Кивнула и пошла в свою комнату.

Месяц я ежедневно писала и сжигала письма, месяц… почти столько прошло с того дня, как он уехал.

Только какой в этом был смысл?

Я не знала адреса…

Два дня назад я смогла встретиться с мсье Филиппом. Он, мадам Мари и мсье Жак приезжали с визитом в поместье.

– Никогда не думал, что когда-нибудь окажусь за одним столом с Премьером, – шепнул мне мсье Филипп по пути в столовую.

– Никогда не думала, что стану герцогиней Такессии, – улыбнулась я и добавила: – Бесстыдно нарушающей законы прямо на глазах у Премьера герцогиней Такессии. – И мы сели играть в преферанс, который все еще был под запретом.

Фредерик только покачал головой, подошел ко мне и тихо сказал:

– Лишь бы вы улыбались, Мелисент. – Звуки почти чужого имени…

– Мелисент, – вздрогнула. Мама…

– Что-то случилось? – улыбнулась ей.

– Ничего, я лишь хотела спросить, как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо, – успокоила ее я, – я в порядке.

– Тогда спускайся. Ужин готов.

– Я не голодна, – мама нахмурилась, – я поем у себя, чуть позже.

– Как скажешь, родная, – расстроилась она, а я вошла в свою спальню и села на кровать.

Я не чувствовала себя плохо, я чувствовала себя отвратительно.

Но как счастлива я была этому недомоганию.

Я была беременна. Именно поэтому я собиралась покинуть Саомар, именно поэтому идея охоты на Дане была забыта.

Верх безрассудства. Неоправданный риск.

Положила руку на абсолютно плоский живот.

«Роланд что-нибудь придумает», – улыбнулась я.

И я, и Элиас – мы оба были Нордин. Вероятно, нашему союзу не требовалось одобрения хранителя рода.

«Если бы можно было вернуть время назад», – посмотрела на свои руки.

Стоило ли так отчаянно сопротивляться собственным чувствам?

У Нордин не бывает выродков…

Слуга принес ужин. От запаха меня замутило.