Наследники погибших династий - Зволинская Ирина

– Ясно, – кивнула. – Спасибо за информацию, – жестом подозвала Тео и, опираясь на верного друга, сошла с яхты по практически вертикальной приставной лестнице.

– Ваша Светлость, – Юлиан встретил меня у трапа. – Как долго вы планируете быть в Саомаре?

– Несколько недель, мсье Лерой, – удивилась вопросу, – почему вы спрашиваете? Вам надоело мое общество? – Оливье стоял рядом с мамой.

– Что вы, мадмуазель, – он снова поцеловал мою ладонь, – через месяц у меня именины, если вы найдете возможность присутствовать, я буду очень рад.

– Думаю, ради ваших именин мы можем отсрочить отъезд. – Агата внимательно смотрела на воду.

– Я пришлю вам приглашение, – Юлиан проводил меня до автомобиля.

Поклоны, вежливое расшаркивание, прощание.

Села в машину, с противоположной стороны открылась дверь.

– Я поеду с тобой, – безапелляционно заявил Оливье и устроился рядом.

– Хорошо, – равнодушно согласилась я.

– Я был не прав, Ника, – тяжело вздохнул Оливье. – Так долго готовился, ждал и поторопил события.

– Но ведь ты не просто ждал, Оливье, – посмотрела в серые глаза, – дорогие клубы, красивые женщины и… красивая жизнь. Это очень удобно, предупреждать очередную любовницу о якобы несчастной любви, не так ли?

– Пожалуй, будет глупо, если я начну отрицать очевидное, не так ли?

– Именно, – отвернулась к окну, – я больше не хочу лгать, в первую очередь самой себе.

– Я буду ждать, – тихо ответил мсье Мегре.

– Это твое решение. – Оливье попросил водителя остановиться.

– До встречи, – попрощался мужчина.

– Всего доброго, – прикрыла глаза.

Я не спала всю ночь. Сейчас, самое время.

Глава 10

Неправильно…

Неправильные мысли, неправильные чувства, неправильная жизнь…

Одиночество – удел сильных.

Только нужна ли такая сила?

– Мадмуазель, – Фредерик встретил меня у автомобиля, поклонился и подал руку, – как прошла прогулка?

– Более чем успешно, – широко улыбнулась, – я провела время… занимательно.

– Вот как?

Не успела ответить. Приехал второй автомобиль. Он открыл дверь и помог маме выйти.

– Благодарю. – Она аккуратно забрала руку.

Что происходит между ними?

Расстояние в двадцать пять лет, они давно чужие друг другу. Любовь не сделала их ближе…

Страсть, обида, гнев… вот и все. Выжженная пустыня.

С папой она была счастлива, сейчас же… нет.

– У тебя нет кольца.

– Нет, – согласилась я.

– Почему?

– Чувств у меня тоже нет, – улыбнулась Премьеру, – я буду у себя. До скорой встречи. – Он кивнул и взял маму под локоть.

Что я наделала?

Элиаса нет рядом. К лучшему? Злая усмешка.

К лучшему для кого?

Пустой вечер, пустая голова и пустая жизнь. Холодные простыни, одинокая постель.

Громко хлопнули ставни, и я проснулась. Ветер.

Еще один день. Или все тот же?

– Я бы хотела побывать в Антони, – сказала я в столовой Фредерику, – ваш сын говорил о какой-то таверне.

– Верно, – Премьер выдвинул мне стул, – хотите поехать немедленно?

– Да, – я пожала плечами, – до полуденного солнцепека.

Мама спустилась позднее. Мы же с мсье Белами завтракали в тишине. Он не сводил с меня глаз, мне же просто хотелось тишины.

– Как же вы красивы, мадмуазель, – тихо сказал Фредерик.

Отставила чашку.

– Говорят, нам кажутся красивыми те, в ком мы видим свои черты. – Прищурился. – Ничего удивительного, мы же с вами родственники, дядюшка. – Встала из-за стола. – Жду вас на улице.

Мама кивнула.

Эгоизм, даже эгоцентризм – вот что руководило всеми моими действиями.

И знание собственной неправоты еще больше усугубляло странное равнодушие. Вязкое, словно кисель.

Автомобили. Опять… черные глухие коробки, маленькие окна и рычащий мотор.

Фредерик запретил брать лошадей.

Он, безусловно, был прав, но мне так хотелось бешеной скачки. Чувствовать силу и скорость животного под собой. Стук копыт, свист в ушах и ветер.

Бьет по щекам, треплет волосы, заставляет смеяться… заставляет жить.

За окном мелькали пейзажи. Столица – центр союза. Золотистая пшеница, кукуруза, маленькие домики.

А на юге сейчас цветет лаванда. Поля в это время становятся ярко-сиреневыми, и в воздухе разлит одуряюще чувственный аромат лета.

На пасеке собирают цветочный мед, и мыловары варят знаменитое мыло.

Виноградники, оливковые рощи. Любимый, чудесный юг…

– В Антони есть блошиный рынок. Не желаете посмотреть? – Фредерик смотрел на меня через зеркало в салоне автомобиля. Он сам был за рулем. Рядом с ним Тео, я и мама сзади.

– С удовольствием, – согласилась я.

Блошиный рынок – это как дверь в прошлое. Даже торговцы словно пришли из другого времени.

Волшебный мир старых вещей.

Фарфоровая кукла: розовые щечки, отколота рука, платье давно выцвело – видимо, она стояла на солнце. Потянулась и поправила шляпку на рыжих кудряшках. Волосы… живые.

Странное ощущение.

Маленькое белое детское пианино. Треснула краска, но оно по-прежнему поет. Коллекция жестяных паровозов. Чьи ручки держали эти игрушки? Были ли эти фигурки предметом спора в огромной семье или маленький принц равнодушно ставил очередной подарок за стеклянную дверцу?

Дети… сын…

Несбыточные мечты…

Забавно было ходить между торговыми рядами в сопровождении вооруженной охраны. Но таковым было условие мсье Премьера, а потом я так увлеклась процессом, что не замечала конвоя.

– Тебе ничего не понравилось? – ласково спросила мама.

– Все и ничего, – ответила я, и взгляд зацепился за зеленое стекло.

Протянула руку и извлекла из плетеной коробочки маленькие песочные часы.

Время…

Ускользающий сквозь пальцы песок.

Сколько нам отмерено судьбой?

Стоит ли тратить его на сомнения?

Условности, никому не нужные преграды…

– Полфранка! – обрадовался торговец.

Тео молча протянул деньги. Сжала стекло в руке.

– Часы? – улыбнулся Фредерик.

– Часы, – раскрыла ладонь.

– Что-то еще? – погладил пузатую колбу.

– Нет, – убрала хронометр в карман длинной юбки.

– Тогда в таверну?

– Пожалуй, – мама согласно кивнула.

И снова железный короб автомобиля для расстояния в четыре сотни шагов…

Антони – маленький, ничем не примечательный городок, совсем рядом с промышленной столицей. Почти как Лосс, только севернее, только солнце здесь белее, небо ниже, и даже в полдень можно показаться на улице, не опасаясь потерять сознание.

В середине лета бывают дожди, и ветер приносит прохладу. Разноцветные домики и выложенные темным камнем мостовые.

А на юге жара…

Под ногами белый известняк, им же отделаны здания. Красные черепичные крыши, на которых красуются кованые флюгеры. И прекрасный светлый храм в центре на площади. Я мечтала, чтобы под его сводами Грегори назвал меня женой.

Если бы…

Если бы не Аннель, если бы Софи осталась жива…

Была бы я счастлива?

И нужен ли теперь ответ?

«У дядюшки Жозе», – прочитала я вывеску.

– Здесь прекрасная кухня, – мсье Премьер открыл передо мной дверь.

Немного темный зал, большие квадратные деревянные столы и узкие лавки по бокам. Под потолком были развешаны пучки трав и длинные связки чеснока и лука.

Лето. Детство. Юг. Сид-Адер. Грегори и Софи. Втроем идем к заведению родителей подруги и хохочем.

«Мелисент, ты опять не слышишь меня?» – спрашивает Грэг.

«А? Что?» – прячу тетрадь с формулами в холщовую сумку.

«Софи, она опять читает на ходу!»

«Ботаник», – выносит вердикт подруга.

Поправляю очки:

«Я будущий фармацевт! – подымаю наверх указательный палец. – Ты ведь хочешь, чтобы твоя подруга изобрела какое-нибудь очень нужное лекарство?»