Владимир Журавлев - Дорога на яйлу

– Свиньи, – сказал Хист.

– А то! – просиял гном и вскочил на коня. – Ну, встретимся! Я за вождем! За вождем и за принцессой пророчества!

Хист побрел к Асиа. Мать кланов была в обычном своем состоянии: злая, как сторожевая овчарка, сквозь разодранные одежды сверкает стройное тело – и разукрашенная камча в левой руке. А по всему лицу – еле заметная розовая полоска. Шрам.

– Ну что, поглядела на волшебную столицу эльфов? – спросил Хист. – И как?

– Да так же, как у вас, – рассеянно сказала женщина. – Развалины. И горит все… слушай, у тебя врачи остались? Санниэре упал.

– Не знаю, – пробормотал Хист. – У меня мало кто остался. Посмотрю…

Хист не совсем понимал, для чего нужен врач. Какой-то Санниэре просто упал. А тут раненых больше, чем стоящих на ногах. Но… если просит такая прекрасная женщина… вон сквозь одежду видно, что прекрасная… то, конечно, надо найти врача.

Он покачнулся и пошел непонятно куда. Здрава ир-Дарц подхватила его под руку.

– Император, тебе нужно лечь, – настойчиво сказала она, похоже, не в первый раз.

Хист шел.

– Ласточки убиты, – бормотал он. – Саперы убиты все. Блицштурма… нет. А я же их вел к новой жизни, не к смерти! Пограничники… убиты. Братья… братья…

Первый десятник осторожно подхватил его с другой стороны.

– Мы живы, командир! – сказал он. – Яха привела боевые фургоны. Мы всю ночь гнали! И мы – живы.

– Интересно ты выполнил мой приказ! – отметил Хист.

– Старался! – без всякой скромности признал первый десятник.

Хист остановился.

– Найдите врача! – ясно приказал он. – Асиа нужен врач.

Первый десятник обеспокоенно заглянул ему в глаза, кивнул и ушел. А Хист стоял и смотрел, как вокруг лежащего подростка суетятся люди. Какой-то Санниэре. И от этой сутолоки к императору медленно шла воительница, вся в броне, только без сферы, и потому светлые волосы рассыпались по плечам. Шла и оглядывалась назад. И нерешительно кусала губы. Сначала Хисту показалось – это Надия. Уж очень были похожи йохи. Обе в броне. Обе рослые. Только та черноволосая, а эта – светлая, как солнышко. Яха. Императрица. Принцесса пророчества. Только об этом – ш-ш-ш! Никому ни слова… Кого же ты выберешь, глупая малышка?

Хист неловко улыбнулся. И Яха опрометью кинулась к нему. Подхватила, прижала вместе с Ласточкой, захлопотала вокруг… А император сидел на земле и глупо улыбался.

– Живы! – лепетала Яха, осыпая суматошными поцелуями и его, и Ласточку. – Дребен, ты жив! А ты кто? Здрава? Спасибо, сестра, спасибо! Живы! Счастье-то какое!..

– И что в столице все книжки – про любовный треугольник? – еле ворочая языком, пробормотал Хист. – Это же просто примитив, неинтересно… Иное дело у нас! Звездочка, красивая такая… многолучевая…

Он еще хотел подняться, чтоб дать Джайгету указания по организации лагеря – но ноги отказали.

– Да что ж ты все подпрыгиваешь? – возмутилась Ласточка. – Лежи! Без тебя с лагерем разберутся!

– Слышал, что тебе Здрава приказала?! – поддержала Яха.

Дребен Хист счастливо улыбнулся и закрыл глаза.

Глава девятая.

Санниэре – и милосердие…

Жеребец бодро шлепал по дороге и выглядел довольным жизнью. А что б не быть довольным? Седок легкий, скачек на этот раз не требует. Что еще надо для жеребячьего счастья? Травы? Вон ее сколько на яйле. Воды? Так вон же речка блестит. И хозяин хороший, по разным местам ездит, а там кобылки ничего такие встречаются, лишь бы здоровья хватило. Но пока хватало.

А вот у Санниэре со здоровьем было плохо. Побаливала голова. И кружилась. В основном-то нормально, но иногда раз – и поплыл горизонт, и приходилось хвататься за гриву, а потом долго глубоко дышать. Вот с чего бы? То ли эльфы недолечили, и сейчас всё, что прилетело от систем защиты в Южном ущелье, успешно его гробит. То ли сказалось напряжение боев. Он, конечно, боец с многовековым опытом. Но то он, а то – тело. Телу, между прочим, еще расти и расти, и кушать положено регулярно, и спать каждую ночь. Но Санниэре подозревал, что причина слабости – последний бой. Гномы тогда решились на… на что-то, в общем. Все равно у них ничего не получилось. Но для этого пришлось снова обратиться к психотехникам Тибета, чтоб поладить с исполняющей системой. Ну вот голова теперь и болит. Повезло. Дайнэру за такие вольности мозги выжгло.

А ненужных знаний, получается, действительно не бывает! Просто – не всегда успеваешь дожить до их применения… Он и предположить не мог, что когда-то понадобится все то, чем занимался в Тибете. Даже такая узкоспециализированная способность, как смещение точки сборки сознания. Упражнения, предназначавшиеся вообще-то для развития способности сострадать, подозрительно хорошо легли в основу управления исполняющей системой. Творец поразвлекался, не иначе.

Он сосредоточился и вызвал карту. Увиденное не порадовало: деревня Гончаров целенаправленно ползла к древним городам ахархо по старому приречному тракту. Решение в целом правильное: и направление выбрано верное, и по мощеной каменными плитами дороге передвигаться легче, чем напрямик. Но так же рассуждали и некие подозрительные личности, перекрывшие тракт. Причем в двух местах. Так что деревня медленно, но верно двигалась в засаду. Конечно, деревенские по случаю войны могли отправить передовой дозор. А толку? Дозор требует профессиональных навыков и специфических знаний, просто ехать впереди и крутить головой хватает лишь на то, чтоб первым словить стрелу. Так что следовало торопиться, чтоб увидеть родных живыми.

Он увидел засаду первым. Ну, неплохо. Одинокий всадник торчал уныло у дороги, остальные вольготно расположились в тенечке за холмом. И были это джаабеки, из голов которых якобы сложили курган.

– Вот так выглядит милосердие! – брюзгливо сообщил он, наехав на засаду из-за холма. – Пожалели конченых уродов, не представляющих иной жизни, кроме как за счет других! Ну и для чего пожалели? Эй, уроды, вас для чего пожалели?

Джаабеки похвально быстро пошли на сближение.

– В дальние ворота входить не рекомендую! – сообщил он. – Я не Ленчик.

И сбил ближайшего на землю.

– Вэй, мастер, мы поговорить хотели, зачем убиваешь? – взвыл джаабек.

– Чтоб поговорить, за спину заходить не требуется! – терпеливо разъяснил Санниэре. – И вплотную – тем более.

И сбил того, кто подошел вплотную.

– Мы просто отдыхали здесь, за что?! – завопил джаабек, оценив, как красиво полыхает его неразумный подельник. – Ты зверь! Не по заветам! Мы ничего не сделали!

Это могло быть правдой. Правдой – для малодушных. Такая разновидность правды, что хуже лжи, бытовала повсеместно.