Потерявший солнце. Том 2 - FebruaryKr

— Клятва мечу. Если кто-то посмеет пойти против меня, все их души разом окажутся в моем распоряжении. — Юкай сонно протер глаза. Императорский венец свалился на подушки и скатился на постель.

— И они об этом знают? — Мастер сложил руки за спиной и наклонил голову к плечу.

— Знают, — равнодушно отозвался Юкай. — Только вот верят ли?

Глава 24

Осенние дни пролетали стремительно. Время ускорялось, солнце катилось и скрывалось за горизонтом так быстро, будто само нахождение в небе доставляло ему беспокойство. Ледяное дыхание гор выстуживало деревья и желтую траву, готовя к будущим морозам.

Кот зажег свечу еще засветло. Ночь обрушивалась всегда внезапно, словно деревню кто-то накрывал большим тазом с дырявым дном. В прорехах этих сквозило холодное звездное пламя и чужой ветер, и небо казалось слишком близким и твердым на ощупь.

Все в этом мире казалось ему твердым и недобрым, противящимся человеческому присутствию.

Раньше Кот любил осень. С ней не было связано никаких пугающих событий, воздух становился свежее, а листья раскрашивались в такие цвета, что смотреть одно удовольствие, — словом, ничего плохого в этой поре не было. Теперь же осень означала гибель старого и начало нового.

Ровно год прошел с тех пор, как растерянная, не осознающая себя душа попала сюда и принялась неловко обживать чужое незнакомое тело; оно было таким крошечным и непривычным, что рослому парню пришлось заново вспоминать, что такое детство. Коту хотелось думать, что душа его была похожа на души в фильмах: яркий шар цветного света с длинным хвостом, как у кометы, или хотя бы расплывчатый призрак, сохранивший человеческие черты.

Если что-то и должно выглядеть чудесным, то это непременно душа.

Оставаться в тишине он больше не мог. Еще в деревне репутация безумца берегла его от лишних разговоров, да и коты нечасто общались между собой, предпочитая издавать невнятные звуки на грани рычания и мяуканья. Казалось, в этом отражалось их стремительное одичание. Здесь, в горах, тишины было намного больше, чем в наполненных шорохами лесах. Она давила на уши, и Кот попытался было напеть какую-нибудь мелодию, но от этого становилось еще страшнее. Хрипловатый голос в опустевшем доме звучал чуждо и немного безумно, а еще мерещились глухие шаги на крыльце, и Кот настороженно замолкал, чутко поводя ушами.

Прежнее одиночество теперь казалось ему детским и наивным. Какая разница, был ли он помехой для родителей? По крайней мере, родители все еще существовали, пусть и жили далеко. Существовали и друзья, приятели и соседи и еще сотни людей, с которыми Кот виделся ежедневно, даже не зная их имен.

Никто из них не желал ему зла. Никто не держал в кармане ножа.

За последний год Кот прожил столько жизней, что иногда чувствовал себя старым и слишком далеким от того девятнадцатилетнего парня, каким погиб по нелепой случайности. Не время дает тебе опыт, а испытания; заставляют повзрослеть и измениться вовсе не годы, а несколько мучительных бессонных ночей, в которых ты до крика одинок и растерян.

Тела вообще стоят немного, раз уж их можно заменить. Как и годы, прожитые телами, но не затронувшие душу.

Какое-то время он думал, что новая жизнь была чудом. Потом начал думать о том, что после смерти и должна быть другая жизнь, снова и снова — просто по какой-то ошибке он не потерял память о предыдущей и попал не в новорожденного, а в ожившую мечту маньяка. Глупое тело, с которым нельзя было приближаться к людям. Неспокойный разум, который по-прежнему искал кого-то близкого. Бестолковая жизнь, которая наградила его алой меткой.

Подростковая хрупкость, наивные глаза, пушистые кошачьи уши и хвост навевали не самые приятные мысли о том, кто и для чего вырастил такую расу. Немного позже оказалось, что в целом его догадка была верна. Раб, созданный для служения и удовольствия, смешная плюшевая игрушка для тех, кто сможет ее себе позволить. Кукла, которая никогда не бросит хозяина; кукла, сердце которой остановится одновременно с последним ударом сердца ее владельца.

Игрушки не должны переживать детей, которые с ними играют. И неважно, какого возраста будут эти дети.

Иногда он вспоминал прошлое, но гнал любые мысли. Можно вернуться или нет — какая разница? Вряд ли он из тех везучих людей, которые случайно откроют дорогу между мирами и без проблем смогут шагнуть в прошлую жизнь, воскреснув из мертвых. О том, во что превратилось его прежнее тело, Кот предпочитал не думать. Незачем оглядываться, если тебя вышвырнули на новую дорогу — нужно просто принять эту жизнь и забыть старую.

Не искать возможность вернуться. Не мучить себя бесконечными размышлениями и теориями. Просто жить дальше.

В конце концов, возвращаться ему и некуда.

Может, именно здесь он останется насовсем? За год ему довелось побыть сумасшедшим и рабом. Почему бы теперь не стать просто человеком, который нашел свое крошечное место где-то среди гор?

Осторожно придерживая свечу, Кот пристроил ее на окно. С дороги будет виден дрожащий огонек, как маяк в ночи. Не для того, чтобы найти дорогу домой, а для того, чтобы дать знак — в конце пути ждут.

До заката он уговаривал себя не нервничать и перестать метаться по дому, но после наступления темноты уже не мог сдерживаться.

Свеча мерцала, но знакомые, настоящие шаги за дверью так и не прозвучали. Крошечная горная деревня затихла, замерла в сонной звонкой тишине.

Вряд ли что-то могло случиться. Наставник — взрослый человек, наверняка у него множество дел, или просто не вышло вернуться с местными. Мысль о личной встрече Кот отмел сразу: никакого интереса к женщинам он за Ши Мином не заметил, да и исчезнуть без предупреждения было не в его характере. Оставалась личная встреча иного толка, но где и с кем? Вспомнился только Хальд, но вряд ли Ши Мин захочет столкнуться с ним еще раз.

Кот даже не знал, с кем обычно ездил Ши Мин и с кем добирался в этот раз. Не бегать же по деревне, заглядывая с вопросами в каждый дом?

Это выглядит по-детски. Ши Мин сразу поймет, насколько Коту страшно было потерять последнюю ниточку. Ничего не скажет, конечно, только вздохнет едва заметно и вечером будет немного чаще касаться — одобряюще похлопывать по плечу или взлохмачивать волосы, прогоняя тоскливый страх. Человеку так важно верить, и за веру он пойдет куда угодно; туда, куда никогда не пошел