Алена Даркина - Растущая луна: зверь во мне

Звук творит миры. Песня — это мост

Через нашу боль, через нашу грусть…

— А? Каково? Нравится? Дарю, — величественно махнул он. — Если когда-нибудь меня издадут, я потребую, чтобы этот стиш, когда я его допишу, был посвящен тебе. Ям… Яр… Ял… Короче Онеру. Ты тоже грустишь, я вижу. У тебя тоже отобрали любимую?

— Нет, — покачал головой Ялмари. — Просто скучаю.

— Просто так скучать нельзя, — осудил Тагир. — Зачем скучать, если дома ждут? Когда дома ждут — это самое лучшее. Я вот всетки думаю, что она меня тоже ждет. Я надеюсь. Я живу только этой надеждой.

— Слушай, Тагир… Ты, наверно, Онеру надоел уже со своими излияниями, — за стол подсел капитан Шрам. Ялмари с благодарностью взглянул в лицо с аккуратной русой бородой — шрам поперек щеки нисколько его не портил: капитан, которого перед поездкой произвели в майоры, был очень красив и внушал доверие. Было в нем что-то очень надежное, от чего люди рядом с ним чувствовали себя уверенней. — Давай отпустим Онера, тем более он не пьет, а я с тобой посижу.

— Ты хороший человек, Шрам, — объявил Свальд. — Но ты "волк", мой надсмотрщик и не любишь стихов. Я не хочу с тобой сидеть. Уж лучше с Онером, хоть он и не пьет.

— Да ну его, — настаивал майор, с легкой улыбкой глядя на принца, чтобы тот не обиделся. — Толку что он стихи понимает, если он не пьет? Ты вот забудь, что я "волк". Причем здесь "волк"? Я солдат! Солдат Энгарна. И я пью и могу послушать о твоей любимой, — Ялмари заметил, что Шрам подыгрывает Свальду и притворяется, будто тоже пьян. Тагир этого не разглядел. — А Онер пусть убирается. Толку с него. Он же молодожен. Он разве поймет твою боль? А я пойму.

— А ты поймешь, — вдруг согласился Тагир. — Потому что ты солдат и твоя любимая далеко, — он всмотрелся в майора и скривился. — Нииии! Ты мой надсмотрщик. Я это помню. Мне надо очень много выпить, чтобы я это забыл, — он возвысил голос и почти закричал на весь зал, —

Оборванные голоса

Несостоявшихся миров

Стирают обод колеса.

Из содержимого голов

Потоки света рвутся вспять,

Свихнулись стрелки на часах,

Обычных чувств всего лишь пять,

И каждое питает страх,

Некрополь духа, свалка форм,

Жизнь насекомых-светляков —

Так с высоты полета птиц

Я вижу трупы городов.

Холодный фосфорный узор —

Слепого Бога письмена,

Стекает гной из черных пор,

Растёт еще одна стена…

Ялмари подумал, что у талантливого поэта и обличительные стихи талантливые. И пусть он орет их на весь город — едва ли хоть каждый десятый поймет, о чем он кричит.

— Ладно, — согласился Шрам. — Я твой надсмотрщик. И "гной из пор" — это про меня. Но Онера все равно давай отпустим. Ну его. Он не пьет.

— Отпустим, — сдался Свальд. — Пусть идет. А я тебе стихи почитаю. Это месть моя. Ты ж никакого шереша не понимаешь, а никуда не денешься. Будешь сидеть, потому что ты — мой надсмотрщик.

— Буду сидеть, — покорно кивнул Шрам. — Потому что я твой надсмотрщик, — и, улучив мгновение, когда Тагир на него не смотрел, подмигнул совершенно трезвым взглядом.

Ялмари благодарно кивнул и встал.

— Не засиживайтесь тут, — безнадежно попросил он.

— Не будем, — заверил Тагир. — Я ему щас только поэму прочту и сразу спать.

Принц поднялся в свою комнату. Такая же, как и предыдущие: в меру чистая, в меру скромная. Спасибо еще спать в ней одному, в прошлый раз пришлось делить комнату с Соротом. Примирение с лордом было чисто внешним. Но Ялмари не нравилось, что тот явно чувствовал себя победителем. Что-то неуловимо изменилось в его отношении: появилась какая-то снисходительность. Если бы не присутствие Шрама и пьяного Тагира, путешествие стало бы совсем невыносимым.

Полад отправил их вчетвером. Он справедливо рассудил, что чем меньше будет людей в компании принца, тем меньше шансов, что среди них окажется дух-акурд. Поэтому он приставил к Свальду одного единственного охранника: майора Етварта Шрама. С ним принц впервые познакомился еще во время первого путешествия, когда его по глупости чуть не сожгли в деревне.

— Мне кажется, Шрам догадался, что я не человек, — высказал он отцу свои опасения, когда тот сообщил, кто отправляется к эйманам.

— Мне тоже так кажется, — согласился Мардан. — Поэтому и отправляю его с тобой. Шрам надежный человек. Один из самых надежных, кого я знаю, — заверил он. — Он и Свальду не даст сбежать и тебя прикроет если что.

— А Герард… Ты надеешься, что принцесса забудет его?

— Я надеюсь, что ваше путешествие будет достаточно опасным, чтобы он где-нибудь погиб, — оскалился телохранитель.

"Хорошая идея…" — усмехнулся Ялмари.

Путешествие пока проходило спокойно. Самое страшное, что они видели — это пьяного Тагира, орущего песни на весь постоялый двор. Но тревога не покидала принца. Он не знал, была ли эта интуиция оборотня или ложные страхи, но Ялмари почему-то казалось, что акурд с ними. И не просто среди тех, кого они встречают на постоялом дворе, а один из трех его спутников. Вот только кто?

По первой встрече с акурдом он помнил, что духа невозможно отличить от человека: он так же выглядит, так же двигается, так же говорит, даже пахнет так же! Он знает все, что знает человек, которым он притворяется. Но ведь должно быть что-то… Какая-то зацепка, чтобы понять…

Герард? Может быть. Хотя после их ссоры Герард будет в любом случае будет казаться подозрительным. Если он не акурд, то человек, которому лучше держаться подальше от дворца.

Шрам? Может быть. Когда акурд пришел к нему в облике Илкер, он тоже внушал доверие и желание задержаться с ней подольше.

Свальд? Очень может быть! Как он не хотел отпускать Ялмари, при том, что открыто заявляет, что Онер не во всем его устраивает.

"Что же делать?"

Ялмари прикрыл веки и представил Илкер. Это правило он усвоил с детства: если не знаешь, что делать — не делай ничего. Чем подозревать всех, лучше думать о любимой. Чем она занимается? Ялмари очень надеялся, что она отправилась в родовой замок, который он выкупил для Ашбела. И что она не сердится за этот подарок, а наоборот очень рада. Он пытался представить, как она выходит из кареты, осматривает стены… Что она чувствует? Радость? Волнение? Боль? Ялмари надеялся, что радость. Он оставил денег, чтобы подновить замок и перестроить по ее желанию. Ей будет чем заняться, пока он не вернется…

С этими мыслями он не заметил, как уснул.

13 сабтамбира, Меара — родовой замок графа Лаксме

Карету трясло немилосердно. Илкер рассердилась: для чего было городскому старейшине покупать графский замок, если он не мог содержать в порядке даже дорогу к нему? Поначалу девушка еще выглядывала в окно, но потом прекратила эти попытки: из-за мельтешения ничего невозможно было разглядеть. И еще она очень боялась разочароваться. Она навсегда уехала отсюда в двенадцать лет и, в отличие от Ашбела, хорошо помнила свой дом. Если сейчас на его месте она увидит какое-то убожество…