Дмитрий Дудко (Баринов) - Ардагаст и его враги

   - А я уже думал, что останусь без врагов. Похоже, до сих пор я только готовился к главному подвигу: остановить этого "господина и бога". Ему ведь нужны не медвежьи углы, а весь мир.

  -- Замахнулись вы, однако, - покачал головой Вышата. - Это вам не Шумила с Бурмилой, не Бериг даже. Тут все Братство Солнца может не справиться. Спросим-ка Аполлония.

   Волхв налил воды в Колаксаеву Чашу, простер руки. В воде проступило лицо седого мудреца. Всегда бодрое, оно теперь было усталым и озабоченным.

  -- Да светит тебе Солнце, Учитель Аполлоний.

  -- Да светит оно всем людям. Я уже все знаю: следил сейчас через зеркало за этим посланцем. Ученик Валента - тот теперь главный придворный маг у Домициана. По одному этому можно было догадаться. Что ж, Хилиарх, вы с Либоном правы: Рим не исправить. Посади на его трон хоть философа... Но, друзья мои, - голос его снова стал бодрым и уверенным, - оставим слабым духом высчитывать по звездам час гибели Империи. Вашей жизни не хватит, чтобы ее разрушить. Моей - тоже, если мне не даруют бессмертия, чего я вряд ли заслужу. Но если мы сумеем остановить эту язву, она начнет угасать и слабеть. Задача ваших потомков будет уже легче. Стоит ли потратить на это земную жизнь?

   Все трое согласно кивнули - без слов, по-мужски твердо. Апполоний продолжил:

  -- Обездоленные в самой Империи слабы, забиты, привыкли к рабству. Варвары разъединены и недальновидны. Но если соединить эти две силы, сплавить их не в огне злобы и корысти, а в пламени Огненной Правды... Вот над чем будет отныне работать Братство Солнца!

ЧАСТЬ II. ДВА ДИКИХ ОХОТНИКА

   Красивая, благоустроенная вилла на берегу Дуная погибала в огне. Пламя вырывалось изнутри дома, лизало колонны белого мрамора. Пылали дочиста разграбленные хлева и амбары. Двор усеивали обломки статуй, черепки расписных ваз, изодранные книги. Хозяин виллы, Гай Юлий Спевсипп, богатейший торговец Пантикапея, безмолвно стоял посреди двора. Дочь Юлия и сын Харикл испуганно жались к нему. Зять, центурион Тиберий Аквила, лежал с разрубленной головой, и растаявший от огня снег обтекал его тело потоком грязной от пепла и крови воды.

   Рабы и арендаторы, еще вчера казавшиеся тупыми и покорными, обступили хозяев разъяренным зверьем. Знало бы это дурачье, сколько стоит то, что оно разбило и изорвало! Над соседними усадьбами поднимались черные столбы дыма. Вся провинция Мезия была опустошена даками и роксоланами, наместник Оппий Сабин погиб. Этой ночью владельцы виллы пытались бежать, но стая волков загнала их обратно в усадьбу. Вот они, эти волки, уже в человеческом обличье, с серыми шкурами на плечах - страшные ликантропы[46] из глубин Скифии. А рядом - лихие наездники-сарматы.

   Спевсипп не падал на колени, не молил о пощаде, не обещал выкупа. Потому что прямо перед ним восседал на коне, хищно ухмыляясь в пшеничные усы, свирепый росский вождь Хор-алдар, Солнечный Князь, беспощадный, как сам Аполлон-стреловержец. Некогда он был рабом в Лаврионских рудниках, и теперь богатый эллин или римлянин может ждать от него лишь ужасной смерти. И таких вот чудовищ чернь ждет как избавителей, посланных Солнцем! Как после этого можно сомневаться в благодетельности власти Господина и Бога?

   - Тебя, торгаш, нельзя распять - ты же римский гражданин. Придется выдумать что-нибудь похитрее, а? - обвел Хор-алдар взглядом толпу. Оттуда посыпались предложения одно кровожаднее другого.

   Броситься на варваров и найти в схватке быструю смерть? Спевсипп знал: ни у него, ни у Харикла, труса и бездельника с превосходно сложенным телом, на это не хватит духа.

   Вдруг из-за ограды донеслось конское ржание. Во двор въехали два десятка сарматов во главе со стройным всадником лет тридцати пяти с падавшими из-под шлема золотыми волосами и лихо закрученными усами. На его красном плаще была вышита золотом тамга - трезубец.

  -- Ардагаст, царь росов! Слава Солнце-Царю! - разразились приветственными криками рабы и крестьяне.

   Ардагаста Спевсипп видел в лицо лишь один раз - еще подростком. Тогда этот волчонок вытянул его, почтенного торговца, плетью по руке, и за что? За своего коня, перекупленного Спевсиппом у главы пантикапейских воров Клеарха Меченого. И сам же чуть не был растерзан базарной толпой. Волчонок вырос, стал царем, и вот уже пятнадцать лет расстраивал всю торговлю рабами в Сарматии. Ради какой выгоды? Из всех сарматских царьков этот был для Спевсиппа самым загадочным. И поэтому купец решился. Рухнув на колени, он воздел руки к царю росов.

  -- О, лучший из царей Скифии! Не о милости молю тебя - о справедливости, которой ты славишься. Во имя Солнца, избавь меня и моих детей от жестокой и безвинной смерти. Ведь я в жизни своей никого не убил и не приказал убить. Если же моя вина - в моем богатстве, то я его нажил честной торговлей, клянусь Гермесом!

  -- Цену твоим клятвам я давно знаю. Скажите, виновен ли он в смерти кого-нибудь из вас? - обратился Ардагаст к толпе.

  -- На работу гонял нещадно, и пороть велел многих, но не до смерти. Это зять его двоих распял. Так мы того уже кончили, и надсмотрщиков тоже, - ответил дюжий раб-кузнец.

  -- А его дети?

  -- Сынок мало кого бил. Только таскал в спальню почем зря и девок, и мальчишек. Кобелем назвать - все собаки обидятся. Тьфу! А дочка ничего. Хорошо наших парней ублажала... то есть, они ее, когда мужа в усадьбе не было.

   Толпа захохотала. Старый крестьянин беззлобным тоном сказал:

  -- Главное - забери их от нас, Солнце-Царь, чтобы не вернулись.

  -- Вы еще не знаете, сколько тысяч людей сгубил этот торгаш! - гневно сверкнул глазами Хор-алдар. - Скольких он продал на муки, на жизнь, что хуже смерти!

  -- А вот за это казнить мало, - спокойно сказал Ардагаст и обернулся к Спевсиппу. - Ты уже забыл, как продал мою мать, царевну росов? Так вот, я продам тебя с детьми туда же - далеко на Восток. Попробуйте на своей шкуре все, что несли другим.

   Спевсипп облегченно вздохнул. Всего-то? Да он пробудет в рабстве ровно столько, сколько понадобится, чтобы вездесущие иудеи доставили выкуп. Варвар, видно, так и не усвоил: деньги всесильны. Но Хилиарх, приехавший вместе с царем, помахал железным тавром с самым ехидным видом и сказал:

  -- Выкупиться не надейся. Вас пометят вот этим магическим клеймом. Всякого, кто вернет вам свободу, постигнут разорение и прочие несчастья. И покупатель это будет знать. А сумеете сбежать - то же ждет вас самих. Ты ведь не захочешь быть свободным, но нищим? И никто этого не захочет ради тебя. Да кому ты нужен, мошенник, без твоих денег!