Лой Штамм - Исповедь мантихоры

– Ну, что сегодня для начала сыграем? – спросил Семчук, передавая мне акустическую гитару, – что-нибудь из Арии? Или опять несчастного Всадника?

Всадник – отдельная тема. Когда мы только-только поступили в колледж, куратор осчастливила группу: ежегодно проводятся походы для первокурсников. С обязательной явкой. В походе будут соревнования типа 'Кто быстрее разожжет костер', 'Кто быстрее пронесет яйцо в ложке и не уронит его' и все в таком духе. Был там и творческий конкурс, на который нужно было что-то придумать. Ну сказали нам и забыли, мы тоже насчет этого дела особо не заморачивались. А вот за две недели до похода, когда, как оказалось, остальные группы были уже готовы…

Самой первой компанией в группе стала наша – неформальная. Сначала я решила познакомиться с тихой готичной девушкой Лаурой. В первый же день, пока еще не было лекций и мы приехали чисто символически – записать телефоны, разобраться со студенческими билетами и выбрать старосту. Познакомилась. Потом мы решили познакомиться с новоявленным старостой – Семчуком, которого выбрали из-за его принадлежности к вымирающему виду мужчин в группе – всего три юноши. Познакомились. Потом познакомились с Ежиком. И Робином. Вот компания и собралась. Мы решили, что раз уж выпало редкое везение – столько металлистов, готов и панков в одной группе, то это неспроста и держаться надо вместе. И держались.

Как думаете, кто придумывал и прорабатывал конкурсы? Конечно, мы. Под руководством неугомонного Ежа мы сначала хотели устроить постановочный бой на мечах (потом я решительно отмела эту идею – за две недели сложно поставить бой с человеком, который впервые клинок в руках держит), потом сошлись на том, что надо делать музыкальный номер. Благо, в группе были два человека, один из которых играл на гитаре, а другой имел хороший голос… Вернее, другая. И не совсем человек… Думаю, уже ясно, что нас с Семчуком прямо-таки достали. Мы поначалу послали всех к черту, потом согласились и крепко призадумались: а что же, собственно, играть? В голову не лезло вообще ничего. Ну не 'Мама – анархия' же петь? Тогда я нашла простенькую по аккордам песню менестреля Сауроныча 'Всадник' на стих Марии Семеновой из третьей книги серии 'Волкодав'. Пять аккордов, играть боем, ничего сложного вроде. Прислала ее Семчуку, нашла табулатуру и категорично сказала слушать до стука соседей по батарее. По подсчетам Суслика, соседи начали барабанить после двадцать седьмого раза. Родители устроили скандал после тридцать второго. Песню он выучил после сорок какого-то. А потом я заболела…

Впервые в жизни я заболела вирусным гриппом. Причем настолько круто, что всерьез испугалась: никогда больше не смогу петь. Говорить я не могла, только хрипела, нещадно болело горло, температура поднялась до 40.2, у меня даже нос на несколько часов заложило. Тогда я поняла, что хрен с ним, с голосом, главное, чтобы нюх не пострадал. И все это за пять дней до выступления перед всеми первыми курсами. Четыре специальности, по три-четыре группы на каждую, в каждой группе около тридцати человек… Нехило для самого первого выступления?

Я литрами пила горячее молоко с медом и травами, принимала с детства ненавистные таблетки, которыми меня кормила мама, и дико боялась, что голос не вернется. Суслик же на это уже и не надеялся, забросил репетировать игру и, похоже, всерьез думал, что петь придется ему, а он что-нибудь придумает уже на месте. Голос вернулся утром, когда я собиралась в поход. Температура упала, горло не болело, чихать и кашлять настроения тоже не было. Когда я попробовала спеть, я испугалась – голоса особого тоже не наблюдалось. Лишь минуты через три я поняла, что голос просто-напросто не проснулся еще, так что паниковать пока рано. Вот если часа через два ничего не изменится…

В электричке мы смылись в соседний вагон, подальше от конкурентов, и начали репетировать. Причем Суслик как мог оттягивал момент начала игры. Тогда-то я и поняла, что он не сможет сыграть эту песню. После второй минуты мата покраснел даже Ежик, который сам не матерился, но откуда-то знал очень крутые навороты. В общем, Семчук примирительно поднял руки и сказал, что прекрасно играет ДДТ 'Это все'. Я заорала, что не знаю текста, но он с лицом доброго волшебника достал лист бумаги. Правда, добралась я до него гораздо позже. Пока то да се, пока всякие приготовления и конкурсы… Корче, песню я начала учить за семь минут до выхода на полянку и вышла петь с листочком. Спела. Заняли четвертое или пятое место, но до сих пор вздрагиваем от самого слова 'всадник'. После того дня песню я наглухо удалила.

– Давай начнем с ДДТ, потом что-нибудь из Арии, Кино и КиШа, – помотала я головой, передернувшись от воспоминания – куча людей смотрят на нас, Суслик играет, а я отчаянно пытаюсь вспомнить, где же вступать. Он, понимая мои затруднения, начинает петь. Я подхватываю, а ему, хочешь – не хочешь, приходится продолжать петь, раз уж начал. Именно в этот день он был не в голосе и жутко фальшивил…

Три часа пролетели незаметно. Мы сыграли и Арию, и КиШа, и ДДТ, и Мастера, и Пилигрим, и Кино, и еще много-много всего. Он наяривал на электрухе, я подыгрывала на акустике и пела, получилось здорово и прекращать не хотелось. Но что-то совсем уж часто стали заходить разговоры о пиве в перерывах между песен.

– Марысь, ну давай перерыв сделаем, – взмолился, наконец, парень, когда пошел уже четвертый час, – у самой уже кровавые мозоли на пальцах, очень давно не играла? Поешь так, словно в последний раз.

– Я петь хочу. Много. И чтобы слушали, – вздохнула я, – знаешь, вот мама включает телевизор, а там дети поют. И всякие гламурные бабы с дурацкими текстами и отсутствием голоса. А я отчетливо понимаю, что для меня это – закрытая тема.

– Почему тебя в детстве не отдали в музыкальную школу? – удивился Сус, – у тебя же хорошие слух и голос. Меня взяли без особого голоса, тебя обязательно должны были взять!

– Возможности не было, – пожала я плечами, – район не очень обжитым был, когда мы переехали, ближайшая музыкальная школа за две станции метро, а бабушек-дедушек, которые могли возить, в наличии не имелось. Вот и проморгала свой шанс.

– Тогда чего ты ждешь теперь? – рассудительно заметил парень, – у тебя, в таком случае, только одна возможность – стать одним из менестрелей, которых ты слушаешь. Ты же знаешь: путь на экран лежит через диван, не думаю, что он тебе подходит.

– Нет, конечно, нет, – отмахнулась я, – никаких диванов. Но… Чтобы быть менестрелем, надо хорошо играть на гитаре, арфе, хотя бы на балалайке. А ты знаешь, что играю я весьма посредственно.

– Разумеется, – фыркнул Сергей, – думаешь, я сразу хорошо играл? Ты же только полгода, как начала.