Брайан Толуэлл - Конан и раб змеиной королевы

Длинное платье путалось под ногами. Вот она наступила на него и чуть не упала. Разозлившись, волшебница вспыхнула ярким факелом. Атотмис едва успел отшатнуться. Чудесное шевелящееся платье сгорело, бесчисленные драгоценные камни, украшавшие его, рассыпались по ступенькам во все стороны. Тхутмертари облегченно вздохнула и погасила пламя.

Так проследовали они в Зал Черного Круга. У огромного черного алтаря колдовали трое жрецов. Тхутмертари что-то прошипела им на змеином языке, и жрецы, кланяясь, выбежали вон. Хотя Атотмис не принадлежал к Черному Кругу и не имел права появляться в этом чертоге, никто не осмелился сделать ему замечание. Тощий жрец застыл у входа, и его черный хитон слился с черной массой сходящихся полусферой стен. Королева приблизилась к черному кубу, пала на колени и возложила обе руки на его поверхность. Ладони вспыхнули алым. Волшебница зашептала заклинания.

Голос ее, сначала едва слышный, все более набирал силу. И мертвенно-багряное сияние, окутавшее ее ладони, медленно перетекало по точеным рукам и расползалось по телу. Атотмис не понимал ни слова, ни смысл этого обряда, но, не будучи глупцом, сознавал, что его возлюбленная – бывшая возлюбленная? – готовит нечто еще более ужасное, великое и впечатляющее, чем было прежде. Атотмис хотел порадоваться за нее, как радовался всегда, когда она добивалась своего, но отчего-то не смог. В последнее время он вообще не понимал, что творится с его чувствами. Разумом он неизменно сознавал все, что делает королева. В ее действиях всегда присутствовала логика, прямолинейная и неколебимая. Поэтому Атотмис на уровне мышления не испытывал сомнений, почему и зачем Тхутмертари совершает тот или иной поступок. Сомнения гнездились в его душе, и он не был уверен, что душа его одобряет эти поступки. И все же противоречия между разумом и душой были Атотмису неясны, размыты и к каким-либо реальным действиям привести его не могли…

Трое змеядских жрецов вернулись. Каждый из них тащил беременную на последнем месяце женщину. Две женщины относились к человеческому племени, третья была змеядой. Прервав свою молитву, Тхутмертари обернулась к жрецам. Судя по гримасе бешенства, исказившей ее прекрасное лицо, они что-то сделали не так, как она им велела. Мгновенно вытянулся из указательного пальца правой руки длинный тонкий кинжал, а в следующий миг чешуйчатая голова жреца, тащившего змеядскую женщину, покатилась по полу. Два оставшихся мага застыли, опустив глаза, готовые к той же участи, какая постигла их собрата; скользкие хвосты мелко дрожали.

Тхутмертари взяла у одного из них бесчувственное тело женщины. Оглядев его и оставшись удовлетворенной осмотром, верховная жрица сорвала с несчастной одежды. Беременная пришла в себя и хрипло заголосила. Игнорируя ее крики, королева сделала волшебным кинжалом ритуальный надрез пентаграммой на вздувшемся животе жертвы. Левая рука устремилась внутрь и вытянула оттуда покрытый слизью комочек. Тихим хлопком разорвалась пуповина. Тхутмертари возложила нерожденного ребенка на черный алтарь и снова просвистела заклинания. Содрогаясь в конвульсиях, нерожденный ребенок, более похожий на ужасного гомункулуса, уходил вглубь алтаря, точно тонул в вязкой жиже болота. Глубокий запредельный вздох, в котором не было ничего человеческого, разнесся по погруженному в кромешный мрак чертогу.

Точно так же волшебница извлекла ребенка из утробы второй матери и погрузила его в ненасытную бездну черного куба. Затем, не оборачиваясь, она отдала какой-то приказ жрецам. Те мгновенно снялись с места, подхватили четыре тела и, согнувшись под их тяжестью, выползли из пещеры.

Верховная жрица снова опустилась на колени перед алтарем Сета и, качаясь в замедленном танце, продолжила пение заклинаний. Скоро фигура ее оделась в алый светящийся кокон. А над алтарем появилось смутное изображение огромного чудовищного змея с шестью щупальцами. Было оно еще чернее окружающего мрака, и тут Атотмис понял, что не должен более смотреть на происходящее, если хочет сохранить остатки своего рассудка. Он отвернулся, уткнувшись лицом в черную стену, закрыл глаза, а руками заткнул уши.

…Сколько прошло времени, он сказать не мог. Время вообще превратилось для него в абстрактную категорию еще с тех самых пор, как он стал узником заколдованной темницы Тот-Амона. Ласковая рука девушки погладила его плечи, и он очнулся. Взглянув на нес, он ужаснулся сумасшедшему блеску ее огромных сапфировых очей.

– Что это было? – против воли произнесли его уста.

Голос Тхутмертари прозвучал хрипло, и, если бы не злобное торжество, привычно звучавшее в нем, Атотмис сполна ощутил бы всю глубину ее усталости.

– Я общалась с Повелителем, Атотмис. Он доволен мною. И он позволил мне идти дальше по пути Ужаса – так далеко, как я сама того захочу…

– Что ты сделала, моя королева?! – цепенея от неведомого ему прежде страха, воскликнул жрец.

– Я подняла мертвецов.

– Мертвецов?!

– Да. Я подняла всех мертвецов Стигии. Из всех могил, склепов и саркофагов восстали они этой ночью, чтобы служить Вечному Отцу по моему приказу. Все мертвецы, захороненные за тысячи лет нашей истории, ныне спешат выбраться на поверхность, чтобы следовать Дорогой Завоеваний. Наряду с людьми, змеядами и боевыми демонами мертвецы составят ударную силу моей Армии Тьмы, которую я брошу на покорение Мира, Ты понимаешь, Атотмис, смысл этого?

Атотмис не понимал.

– Я воспользовалась мощью минувших эпох, – пояснила Тхутмертари. – Все люди, жившие до нас, независимо от их пола, возраста и времени захоронения, восстали по моему зову и согласно воле Вечного Отца.

– Разве такое возможно? – с трепетом молвил жрец.

– Забудь это слово, Атотмис! – жарко воскликнула девушка. – Для меня его не существует! Скоро ты узришь миллионы двуногих существ, когда-то бывших людьми, шествующими по Миру. Многие из них уже сгнили, но остались скелеты, и эти скелеты также будут исполнять мою волю. Я наложила на мертвецов могущественное заклятие. Никто, кроме Повелителя и меня, не в силах остановить эту темную армаду. Даже лишенные голов и конечностей, мертвецы будут ползти вперед, пока кости их не обратятся в пыль. Мощью минувшего я покорю настоящее и будущее, Атотмис!

Они помолчали, затем тощий жрец прошептал:

– Я никогда не думал, что такое случится…

– Я сама не думала, когда начинала… – Королева мечтательно оглядела черные своды чертога, словно тщась узреть в них звездную бесконечность. – Великое притягивает и чарует, Атотмис. Хочется превзойти самое себя, и более нет сил остановиться. Я более не могу остановиться… Я не могу даже уснуть. Ты знаешь, Атотмис, я не смыкала глаз с момента своего воцарения, да что там, еще раньше. Я не отдыхала десять или двенадцать суток! Но мне не хочется отдыхать, Атотмис. Я не успокоюсь, пока Мир не погрузится в Кровавый Мрак. Пока последний грешник не будет уничтожен со всей возможной жестокостью. Пока Владыка Сет не явится в Мир и не повергнет в прах престолы ложных богов… Я не буду знать отдыха до тех пор.