Брайан Толуэлл - Конан и раб змеиной королевы

– Мои народы! Близится самый важный момент в вашей и в моей жизни. Я долго шла к нему. Ради него я боролась и страдала. Ради этого момента я приняла на себя тяжкое бремя власти в древней Стигии. И вот этот чудесный момент наступает…

По мере того как одухотворялся лик сестры, принц Джосер испытывал все возрастающее ощущение неизбежно грядущего кошмара. Такого Ужаса, перед которым одинаково блекнут жертвоприношение девственниц Луксура и расправа эмеядских жрецов над человеческим Черным Кругом, равно как и все прочие злодеяния Тхутмертари. Каким-то особым чувством Джосер понял, что на сей раз он и другие собравшиеся – не свидетели, как прежде, а прямые участники предстоящего кошмарного действа. Еще принц вдруг обнаружил то, чего не заметил сразу: среди собравшихся в тронном зале было поровну представителей обоего пола. А также обнаружил он, что здесь совсем не было стариков и детей. Страшная догадка возникла в его мозгу, и костлявая рука Ужаса стиснула его горло. Разве ж мог знать он в этот момент, что реальность окажется гораздо хуже даже этой страшной догадки?…

– …Я собрала вас здесь, – продолжала Тхутмертари, – чтобы объявить вам волю Отца Сета. Узнав ее, вы покоритесь воле Повелителя, как покорилась я. Переломный момент в истории настает. – Она снова сделала паузу, чтобы все могли почувствовать уникальность этого момента. – Великий Сет одинаково любит вас, своих истинных, – королева кивнула в сторону змеядов, – и приемных, – кивок людям, – детей. Вы равно дороги ему. Но теперь, когда наша древняя империя вступает в новую эпоху своего всемирного могущества, этого становится недостаточно. Великий Сет нуждается в новой расе, которая могла бы править Миром в будущем. Поэтому Великий Сет пожелал, чтобы я объединила змеиный народ и людское племя и создала новую расу змеелюдей, расу юную, но могущественную!

Смысл сказанного был предельно ясен, но рассудок Джосера понимать его решительно отказывался. Хотелось кричать, сражаться, отстаивать достоинство своего рода. Однако какая-то чужая сила, довлеющая над ним, мешала этому. Он чувствовал могучее постороннее присутствие, всецело подавлявшее волю к сопротивлению, – или это присутствие ему только казалось? В любом случае сопротивляться он мог лишь в своей собственной душе. По яростной внутренней борьбе, отразившейся на мордах змеядских владык, Джосер с удивлением обнаружил, что и Танатос с Танитой испытывают подобные же чувства.

– Я приказываю вам совокупляться друг с другом, люди и змеяды! – звонко воскликнула королева Тхутмертари. – Отныне я воспрещаю плотские сношения в пределах одной расы. Люди, совокупляющиеся с людьми, будут подвергаться самым жестоким пыткам и самой мучительной смерти, равно как и змеяды, совокупляющиеся со змеядами. Отныне мужские особи людей должны вступать в плотскую связь только с женскими особями змеиного народа, а змеяды-мужчины – только с женскими особями человеческого племени. Каждый змеяд отныне имеет право взять любую женщину в любое время, а каждый мужчина – любую змеяду также в любое время. Каждая змеяда имеет право зачать от любого мужчины, а каждая женщина – от любого змеяда. Результатом зачатия в обоих случаях должен стать отпрыск новой расы змеелюдей. Согласно моим расчетам, женские особи будут рожать своим естественным путем; дитя змеяд появится на свет в яйце, а дитя женщин – посредством живорождения. Те и другие будут равны пред ликом Вечного Отца. – Так мы создадим новую расу властителей Мира. От людей она унаследует многочисленность, живучесть, ум, а от змеядов – жестокость, хитрость, преданность Повелителю…

Верховная жрица говорила еще, но Джосер се уже не слышал. Защитные силы организма сохраняли его от веры в реальность происходящего. Джосер не мог представить себе того, что обещала ему и всем прочим Тхутмертари. Никакая воля Повелителя не заставит его совершить это… И Джосер почувствовал, что постепенно одолевает оковы чужой силы, сковавшей его члены. Он не сразу понял, что королева обращается к нему. Подняв налитые болью глаза, принц увидел перст, указующий на него.

– Ты, брат, – сказала ему Тхутмертари, – верно служил мне и помог воплотить многие мои мечты. Я ценю твою службу. В знак моей признательности я доверяю тебе открыть священную оргию. Начинай же!

Чужая сила вновь нахлынула на него, заставляя повиноваться. По привычке он обернулся к Камии, застывшей, точно каменная статуя. Режущий ухо смех Тхутмертари остановил принца.

– Нет, не ее, Джосер! Таниту! Ты возьмешь Таниту, брат!

Словно в страшном сне, принц медленно обернулся и встретился глазами со змеядской царицей. И прочитал в них неподдельный ужас.

– Нет!!! Не бывать этому! – с хриплым свистом воскликнула аккала. – Не может ничтожный человек, презренное животное, оставить свое нечестивое семя в лоне владычицы древнего змеиного народа! Только мужу моему принадлежу я!

Стройный рев возмущенных голосов подданных поддержал ее. И вновь безжалостный смех королевы разнесся под сводами древнего зала. Казалось, она развлекалась.

– Ты осмеливаешься бунтовать против моей воли, аккала?! Против воли Повелителя?! Клянусь щупальцами Змея, я не потерплю бунта что от людей, что от змеядов. Ступай, Джо-сер, и возьми ее! А ты, Танита, иди и покорись ему!

Принц почувствовал, как ноги несут его к аккале. И как помимо воли, его, Джосера, воли, возникает желание. Он увидел, что Танита двинулась ему навстречу. В ее глазах тоже были ярость, унижение – и желание. Они встретились прямо перед троном королевы. Они были одного роста. Джосер возложил руки на ее плечи, а она прильнула к нему. Он ощутил, как волнующе холодна ее чешуйчатая кожа, а она почувствовала, как возбуждает ее тепло его тела. Оба услышали довольный хохот Тхутмертари.

– А теперь ты, Танатос, возьми Камию. • Принц Джосер вздрогнул; вздрогнула и затем отпрыгнула от него аккала Танита.

– Неужели ты изменишь мне с этой жалкой человеческой сучкой, Танатос?! – с невыразимой болью в голосе вскричала она.

– Нет, клянусь Сетом, я не изменю тебе, Танита! – взревел огромный змеяд и дерзко встал перед троном королевы. – Можешь пытать меня. Святейшая, но акках змеиного народа не унизится сношением с человеческой женщиной! Уж лучше я приму смерть от проклятого солнца!

Змеяды взволнованно зашумели: воистину не было для них более ужасной казни, чем смерть в пустыне от лучей Солнечного Митры!

– Отлично, Танатос, отлично! – захлопала В ладоши девушка на троне. – Я буду пытать тебя, бунтовщик. Не солнцем, а иной пыткой, самой страшной для тебя! Ты сам назвал ее. Таковой пыткой станет для тебя совокупление с Камией. Так давай же! Бери ее!