Андрей Кощиенко - Студентус вульгарис

— Подытоживая поступившие отчёты о количестве собранного зерна, хочу сообщить вашему величеству, что собранно его больше, чем в прошлом году… почти на пятьсот пятьдесят тонн… Такой избыток, несомненно приведёт к падению цен на рынках и увеличению торговли с нашими соседями…

Император одобрительно кивнул услышанной новости.

— По состоянию экономики — все. Внешнеполитические новости… со вчерашнего дня произошло только одно событие, которое, как мне кажется, заслуживает вашего внимания. Причём пристального…

Император вопросительно приподнял правую бровь, ожидая продолжения.

— Моими людьми была перехвачена депеша лазутчика Мине…

— Он у тебя всё пишет? Когда же ты его, наконец, поймаешь? — иронично поинтересовался Хайме.

— Никуда он не денется. Как говорится, ваше величество, сколько верёвочки не виться…

— Что-то уж больно длинная эта верёвочка. Если память мне не изменяет, третий год она уже вьется…

— Конец близок, ваше величество, конец близок…

— Ладно. И что же он там пишет, наш неуловимый Мине?

— Весьма интересную новость, весьма. В своём донесении он утверждает, что в нашем магическом университете разрабатывается новый вид войск. А именно — боевые свиньи — убийцы!

Император два раза, молча, закрыл и открыл глаза.

— Повтори, — попросил он, наклонив голову к плечу, — какие… свиньи?

— Боевые свиньи — убийцы. Неуязвимые для стрел, из-за своей толстой щетины, растущей по всему телу и огромными клыками, легко пробивающими стальные доспехи панцирной пехоты. Кроме того, они могут становиться невидимыми…

— ?.. Это что, шутка такая? Или ты занялся дезинформацией, подсовывая Мине всякую чушь?

— Нет, ваше величество, я и мои люди к этому непричастны. Более того! Поверхностный сбор сплетен, произведённый в районе университета, показывает, что все осведомлены о случившемся за его стенами. О том, что в результате, по-видимому, допущенной халатности, там, на свободу вырвалось четверо изменённых животных. Их пытались поймать, но поскольку они были настолько сильно изменены, то это оказалось весьма непросто сделать. В результате их длительного сражения с магами, оранжерея университета, в которой оказались эти животные, была разрушена, а сами они уничтожены. Однако одному из этих монстров удалось стать невидимым. Он не пойман до сих пор и в университете его усиленно ищут…

— Они, что, в конец там сдурели, что ли? — возмущённо спросил Хайме, обращаясь к Робэрто и имея в виду магов, — заниматься такими вещами в столице? Можно сказать, чуть ли не в центре города? А если бы они у них вырвались за стены? Что тогда?

— Не знаю, ваше величество, — развёл руками первый советник, — к сожалению, у меня нет осведомителя внутри университета, и я могу делать заключения, в этом вопросе, опираясь исключительно на косвенную информацию…

— Как это у тебя нет осведомителей в университете? Не может такого быть! Разве они у тебя не везде? И если нет, то почему я об этом узнаю только сейчас?

— Увы, ваше величество, увы… Вы просто не представляет, в каких неимоверно сложных условиях приходится порой работать. С магами очень сложно. Если с их советом я ещё поддерживаю контакты, то с университетом… с университетом у меня таких контактов нет.

— Непорядок, — покачал головою император, — это можно считать почти провалом. Маги — их нужно держать на коротком поводке. Знать о них все! А у тебя, в университете, где собственно они начинают свой путь, никого нет… Робэрто! Я разочарован. Крайне.

— Всё будет исправлено, ваше императорское величество! Уверяю, что в самое ближайшее время я буду получать самую исчерпывающую информацию из стен университета!

— Ладно, посмотрим. Так что там с этими свиньями? История выглядит совершенно безумно. Чтобы Мотедиус, вдруг, не с того, не с сего, взял и проявил такое легкомыслие? Ни в жизнь не поверю! Тем более, что это прямое нарушение запретов гильдии. Создавать изменённых животных запрещено ещё со времени падения тёмного ордена. Ведь так?

— Да ваше величество. Совершено, верно! Я тоже, как и вы, отнёсся к этому весьма скептически. Если бы не одно но… А это но — сообщение Мине. Похоже, что он придал этой новости весьма большое значение, коль решил его отправить. Значит, в этом что-то есть. Что-то, что следует вам тоже знать.

— Хм… Мине… Да. Три года, которые ты его не можешь поймать… пожалуй, его мнение следует учитывать… А что сказал по этому поводу наш уважаемый ректор? Надеюсь, он знает, что там у него творится? Или не знает?

— Ваше величество, я не делал ему официальный запрос.

— Почему?

— Мне показалось, что вам будет лучше самому, напрямую, спросить его. В этом случае можно ожидать, что не будет затягивания с ответом. Вы же знаете, как гильдия магов все «быстро» делает!

— Мда… знаю… Хорошо. Я его сам спрошу. Тут как раз бал на носу. А ты пока за это время собери мне к этому времени всё по этим свиньям… убийцам. Что бы такое творить, нарушая все запреты, нужно иметь весьма важные причины. Весьма важные… Очень мне хочется знать, какие… Я посмотрю твой доклад и решу, стоит ли мне вообще говорить с Мотедиусом или может следует сразу за варговской пятёркой посылать? Дабы прочистить мозги кой-кому в магическом совете… Тебе все понятно?

— Будет исполнено, ваше величество… — согнулся в лёгком поклоне Робэрто.

— Хорошо. Закончили с этим. Что у тебя с эльфами?

— Молчат, ваше величество, молчат! — сокрушённо покачал головою первый тайный советник.

— Ладно. Пусть молчат. Продолжай слать им приглашения.

— Как прикажете, ваше величество…

Эри

— Ну что, все? Выходим?

— Да! — предварительно набрав полную грудь воздуха, выдохнула Стефи.

Я ещё раз кинул взгляд в большое зеркало, в котором отражались мы с ней. Оба в больших, до пола, чёрных плащах со сложенными за спиной капюшонами, заколотых у горла круглыми серебряными застёжками. Внизу, на их распахнутых отворотах, видна подкладка кроваво-красного цвета, беззастенчиво копирующая дизайн вампирских плащей, позаимствованный мною из земных фильмов. Подумав о том, что уж, коль мы идём на «парное выступление», то и одеться следует похоже, я напрягся и сделал небольшой парадно-выходной «ансамбль» для чёрных магов. Однако, если с самим собой я всегда мог договориться в плане одежды, то со Стефанией приходилось преодолевать баррикады отсталого мышления и завалы понятий прилично-неприлично.

Для начала она мне напрочь зарезала идею юбки с разрезом. Я так представлял себе её бальное платье — прямая чёрная юбка почти до пола и сбоку разрез до верха бедра, выставляющий на обозрение стройную ножку в тёмном чулке. А вот дудки!