Марина Ли - Школа Добра

Которые сыщик, кстати, бережет, как зеницу ока. И стоит заметить, что эти очки ему подарил не кто иной, как родитель той самой девушки, о которой так печется Александр Виног. Нет, два светло-зеленых стеклышка были нужны Паулю не потому, что сыщик страдал от близорукости. Не страдал, а видел наоборот лучше многих. Однако волшебные очки давали возможность Эро увидеть то, что хотел скрыть другой маг: проклятия, следилки, заговоры и, да, сигнализации тоже.

– Конечно же, очки, – проворчал Виног и снова вздохнул тяжело. – Говорю же, она меня доконает…

– Мой тебе совет. Расскажи ей все, станет легче.

Александр опалил сыщика гневным взглядом.

– В этом вопросе я в твоих советах не нуждаюсь.

Пауль благоразумно промолчал и даже сумел не улыбнуться ехидно.

– Ладно, – Александр хлопнул раскрытой ладонью по каминной полке, приняв решение. – Про шлейф. Пока не будем его отвязывать. Попробуешь отследить автора?

Сыщик кивнул, соглашаясь с парнем. Идея была хороша тем, что еще прошлой ночью Эро ее всесторонне продумал и одобрил.

– Черт. Не нравится мне этот шлейф. Я после обеда уеду, – сообщил Виног. – Присмотришь за ней?

– Именно этим я и занимался, когда ты в своей элегантной манере попросил меня удалиться, – ну, невозможно просто удержаться от ехидства.

– Присмотришь за ней, когда я уеду? – уточнил Александр. – Сейчас – не надо.

И бровью дернул. Как у него так получается? Надо у зеркала потренироваться…

Общежитие начало наполняться утренним шумом. Давно пора. Восьмой час утра, а на занятия, кажется, никто не спешит. Молодые люди пожали друг другу руки на прощанье и разошлись. Эро – перестраивать планы на день, а Виног – очевидно, выяснять отношения со своей маленькой девочкой.

Надо отдать должное Александру, отношения он выяснял тихо – в Школе, кроме Эро и Юлы, кажется, вообще никто не знал о его внезапном возвращении – и, судя по счастливо-отрешенному выражению лица одной наивной прогульщицы, эффектно. Блаженная улыбка не исчезла даже после небольшой стычки у ворот с девицей типа акульего, но вида приятного. Пауль сделал мысленную пометку, узнать, когда и при каких обстоятельствах маленькая девочка успела поссориться с опасной рыбкой. Затем велел Альфу глаз с комнаты девушек не сводить и ускакал в поле, собирать информацию.

Если бы Эро мог только предположить, что случится в Школе за несколько часов его отсутствия, он бы, конечно, отложил расспросы очевидцев происшествия на балу в Институте имени Шамаханской царицы на другой раз. Но получилось так, как получилось. И возвращение к родным пенатам принесло с собой сшибающие с ног новости, главной из которых было исчезновение Альфреда Ботинки.

***

Когда появился Веник, мы вчетвером играли в «Крокодила». Еще с конца прошлого семестра эта игра-пантомима стала верным средством в борьбе с депрессией. Потому что мыш, который пытается жестами изобразить клизму – это очень смешно, никто не спорит. Но кабачок, объясняющий без слов выражение «медведь на ухо наступил» – это просто мозговыносительно.

Староста был задумчиво-грустен и рассеян, на мое предложение присоединиться к игре спросил без особого интереса:

– Ты где была целый день?

А потом наглым образом улегся на мою кровать, закинул руки за голову и мечтательно произнес:

– У некоторых девушек глаза бывают такого удивительного цвета, что просто теряешься.

Григорий испуганно моргнул, Вепрь пискнул что-то невразумительное, я же безнадежно посмотрела на Авроркино вытянувшееся лицо. А Веник, нарушая неловкую тишину и не замечая наших стратегических переглядываний, продолжал:

– Некоторые девушки даже в этих уродских форменных платьях выглядят так… так… – бывший друг и потенциальный самоубийца щелкнул языком, подбирая нужное слово, а Аврора медленно-медленно встала со стула.

– Вениамин, – официальным тоном обратилась она к нашему старосте.

Тот приподнялся на одном локте, и на его лице мелькнуло – только на секунду – подозрение, что что-то не так.

– Ты что-то сказала?

– Пока нет, – многозначительно пообещала Могила и со злорадным видом прошла к своей тумбочке и достала бабушкину шкатулку. Вепрь закрыл лапками глаза.

– Веник, ты никуда не торопишься случайно? – как бы тонко намекнула я.

– Не-а. Я к завтрашним практическим уже подготовился, – ответил этот носорог. Точно, носорог. И кожа у него носорожья.

– Вень, чайку не хочешь? – спросила Аврора, перебирая скляночки с маньячным видом. – Как раз Юлкина очередь за кипятком бежать.

Я, честное слово, хотела было возмутиться, но Могила посмотрела на меня так… она так на меня посмотрела, что я малодушно решила, что Веник мне друг, конечно, но собственная жизнь все-таки дороже. Бросила на старосту последний взгляд, сама толком не знаю что жестами изобразила Вепрю и убрела за кипятком.

В коридоре почему-то очень ярко пахло сиренью. Я даже притормозила на секунду возле поворота на лестницу и брезгливо принюхалась. Брезгливо, потому что не люблю сирень. У меня от нее голова болит и глаза чешутся. И еще она на меня, как магнит, действует. Вот ненавижу, а все равно – стою и нюхаю. Это как корочка на ранке – просто непреодолимо. Противно, больно, до чесотки в зубах омерзительно, а все равно, надо отковырять, чтобы желто-розовая сукровица руки и платье испачкала.

Головой тряхнула и побежала вниз, надеясь, что к моему возвращению Веник все еще будет жив и, может быть, даже не покалечен. Уже у самой кухни я громко ахнула и стукнула себе по лбу. Вот же я идиотка!!! Как можно было забыть!!! Ведь мой параноидальный родитель тысячу раз меня предостерегал, миллион раз объяснял и несчетное количество раз настаивал на том, чтобы я запомнила – раз и навсегда запомнила, что означает внезапный запах сирени. А ничего внезапнее, чем сирень в разгар второго месяца зимы посреди студенческого общежития, и быть не может!

Я мчалась наверх, подхватив юбки руками и перепрыгивая сразу через три ступеньки. Я забыла про несчастную Авроркину любовь и про не менее несчастного Веника. Я просто надеялась успеть вовремя. Но опоздала. У проклятого камина, который еще только сегодня утром мне казался таким романтичным, одиноко лежал один ботинок, и больше не пахло сиренью.

Ну, здравствуй, паника!!!

Существует всего четыре опасных проклятия, которые оставляют после себя дурманящий голову запах сирени: чувственная слепота, tabula rasa, подчинение чужого разума и заклятие упыря.

У меня было несколько минут на то, чтобы ликвидировать последствия проклятия. И я потратила их на бессмысленную беготню по лестницам. Черт! Папа мне этого не простит.