Алина Жигулина - Гадалка. Карта Смерти

Первой мыслью было не есть. В кашу наверняка снова подмешали какую-нибудь дрянь, от которой я отключусь. Но оборотни не предоставили мне выбора и мигом приставили к горлу кинжал. Давясь, я все съела и даже с удовольствием выпила воду.

— Можно еще воды? — попросила я.

Ничего не говоря, седой вытащил флягу и налил мне в кружку еще. Пока я пила, к возу подошел вожак.

— Тумш не причинил Вам вреда, госпожа Итиль? — ласково спросил Гром.

— Товар в порядке, — горько хохотнула я. — Какого черта я вам сдалась?

— Не догадались? — усмехнулся вожак. — За Вас, госпожа Трэт Квиз, дают сто пятьдесят эглей. При условии, что Вы будете живы и невредимы.

— Кто дает? — удивилась я.

— Стража, госпожа, королевская стража. Или скажите, что не видели эти чу́дные плакаты с Вашим милым личиком? Между прочим, как пособник некроманта Вы можете получить смертную казнь.

Я открывала и закрывала рот, не в силах произнести и слова. Мысли в голове путались. Конечно, я видела эти новые плакаты, но про деньги за поимку там ничего не говорилось. И почему жива и невредима? Должно быть, это мать нажала на все возможные рычаги, чтобы разыскать дочурку.

— Я вижу, Вам больше нечего сказать, госпожа Итиль, — вкрадчиво проговорил Гром. — Вяжите ее, привал окончен.

Не успела я и пикнуть, как меня скрутили, связали и забросили обратно в воз. Я снова доползла до борта, уселась в уголок и принялась обдумывать все сказанное мне вожаком. Он, конечно, мог врать, но мне казалось, что Гром говорит правду.

Если попаду к королевской страже, то мать меня обязательно вытащит. Это, конечно, хорошо, но какова будет цена? Снова работа в нудной канцелярии, бесконечные бумаги, счета, отчеты; интриги коллег, доносчики, сплетни за спиной. Или, если не получится устроить меня на работу, сиднем сидеть дома. А годика через два — замуж, и скорее всего за рыжего садиста Пэлса. Леди Амия знает, как убедить человека сделать то, что он видит в страшных снах. Ее бы в тюрьму, допрашивать заключенных. Преступность в Левве мигом снизилась бы в два раза. Только вот не пристало леди работать в таком грязном месте.

Я поежилась от такой перспективы. Будущее, от которого я так упорно бежала, снова замаячило перед глазами.

Воз тронулся, и я больно ударилась затылком о борт. Хорошо хоть связали меня на этот раз более удобно, руки оказались не так сильно скручены. Я попыталась высвободить кисти, но не получилось. Веревка была крепкой, а седой знал дело.

Вскоре я уснула. «Оберег от сил» редко не давал после себя снотворного эффекта.

Проснулась я в полной темноте от беспардонного тычка в бок. Снаружи было шумно; оказалось, обоз остановился на ночевку. Голова после стольких часов сна звенела, как колокол. Седой снова опоил меня «Оберегом» и повел в кусты. На этот раз унижения было меньше: количество охранников сократилось до двух, да и ночь выдалось темной, почти беззвездной. В голову даже закралась мысль о побеге, впрочем, тут же отвергнутая. Седой с охранниками догнали бы меня в два счета, да и далеко бы я ушла в одном жилете, без магии и денег? Осенние заморозки явно не предрасполагали к прогулкам по лесу. Смерть от голода, холода или нападения дикого зверя — явно не самый лучший вариант.

На этот раз меня накормили сытнее, к каше и хлебу выдали большой, аж с ладонь, кусок вареного мяса. Немыслимая роскошь: мясо было хорошенько посолено. Я все покорно, даже с аппетитом съела и дала себя связать. Без сопротивления с моей стороны руки получились связанными не так больно, хотя и по-прежнему крепко.

— Доброй ночи, госпожа Итиль. Если что, кричите, — сказал седой и ушел. Я сразу поняла, что он имел ввиду.

Ночью я спала плохо, даже отвар не усыпил. Вокруг поляны, на которой оборотни установились на стоянку, стоял кромешный лес. Всю ночь там одиноко выл волк, причем так тоскливо, что я чуть ему не подвывала. Был ли это дикий волк или кто-то из оборотней решил развлечься, не знаю. Меня занимало другое.

Я все ждала, когда придет Тумш, чтобы закончить начатое. Ждала и боялась, молилась всем богам, включая Темную Стражницу и малознакомого Саресса, чтобы рыжий не посмел ослушаться приказа вожака. Как мне рассказывала Тонра, авторитет главного непререкаем и приказы его выполняются без обсуждений; но кто этих оборотней знает?

Видно, молилась я не зря, потому что Тумш так и не пришел. Когда через прореху в потолке начал пробиваться свет, проснулись оборотни. Запахло дымом от костра. Ко мне пришло спокойствие. Стало ясно, что эта ночь пережита. Осталось пережить день.

Странно, но я не боялась попасть в тюрьму королевской стражи. Да, меня могли казнить как пособницу некромантки, но я-то ей не была. Есть у них доказательства или нет, неважно. У меня была твердая уверенность в том, что мать меня вытащит, чего бы ей это ни стоило. Если меня казнят или посадят в тюрьму, это плохо скажется на ее репутации. Хотя уверена, что и плакаты с моим личиком ей уже неслабо досаждают. Ох, и задаст она мне трепки, когда увидит!.

Я вздрогнула, когда у обоза послышались шаги. Оказалось, это седой. Он уже привычно напоил меня «Оберегом от сил», развязал и сводил в кусты. Только каши на этот раз мне не полагалось.

— Что это? — возмутилась я, увидев на полу кружку с водой и кусок черствого хлеба.

— Еда, — спокойно сказал седой.

— Это что, шутка? Где моя каша?

— Будешь возмущаться дальше, не получишь и этого.

Я поморщилась, но хлеб съела и воду выпила. Аромат каши, долетавший от костра, будоражил желудок, но меня ей кормить не собирались. Видать, я перехвалила оборотней: сохранность «товара» их интересовала не так уж сильно. Я дала себя связать и, нахмурившись, разглядывала прореху в потолке. Что бы это могло значить?

Так и не додумав, я дождалась, пока обоз двинется, и уснула крепким сном. К несчастью, ненадолго.

— Вставай давай, — бил меня по щекам седой. — Госпожа Итиль!

Я распахнула глаза и не сразу поняла, где нахожусь.

— Пей, и не вздумай выплюнуть!

Оборотень поднес к губам кружку. Я подумала, что это уже знакомый «Оберег», и безропотно стала пить. Но отвар оказался незнакомым, хотя и очень приятным на вкус и запах. Слегка вяжущий, с тонкими нотами мускуса. Во рту как раз пересохло и отвар пришелся кстати.

— Вот и молодец, — кивнул седой и ушел.

Я удивилась, что меня не развязали и не повели в кусты. Так как ни по нужде, ни есть и пить особо не хотелось, я вновь уснула. На этот раз надолго — меня разбудили голоса и шум. Это был шум города, настоящего города, а не какого-нибудь захолустного села, живущего за счет тракта. Я прислушалась.