Никос Зервас - Дети против волшебников

— Минуточку, — удивлённо приподнял надбровные бубенцы доктор Артемиус Кальяни.

— Смотрите! — визгнула Карлотта фон Холль, подскакивая над стулом. — Голова, голова!

Действительно. Ушастая, с золотистым ёжиком на макушке, с совершенно дурными глазками, высунулась из ящика крупная голова русского кадета Петра Тихогромова.

— Пустите, пожалуйста! Да уберите Вы руку! — юный шаман Шушурун выкарабкался из цепких объятий инвалидного кресла. — Вот, пожалуйста, господа. Это мой друг Ашур-Теп по прозвищу Тихий Гром.

Друг был весьма бледен. Под глазами пролегли чёрно-зелёные круги, пальцы немного тряслись. С ушей с сухим треском осыпались скорпионы.

— Здравствуй, мой друг Тихий Гром, — Ваня что есть силы двинул Громыча по плечу, пытаясь привести в чувство. Громыч шатнулся и сразу опомнился:

— Ой. Здравствуй, мой друг…

— Шушурун, — подмигнул Ваня.

— Ага, Шумбурум. Я тебя сразу признал, — расплылся в улыбке Тихий Гром и распахнул объятья.

Друзья обнялись. Что-что, а радость встречи была неподдельной.

— Видели? — торжествующе подбоченился Шушурун. — Надеюсь, больше проверок не будет. А теперь мы хотим учиться на волшебников, и поскорее.

Холодные хлопки в холодные ладони — с заднего ряда, из-за спин.

Встаёт девушка. Тоненькая, точно девочка. Немного кривые ноги, немного короткая шея. Зато — огненно-рыжие косички, брючный костюм, каблуки. Подходит ближе, и видно: лицо подростка, только взгляд немного на крови, нижнее веко отстаёт от выпуклого карего глаза. Губы под чёрной помадой.

Медленно подходит, говорит по-английски с выраженным губным акцентом:

— Очень хорошее шоу, мальчик. Вдруг резко, по-русски:

— Товарищ суворовец! Встать!

О да! Это был старый и страшный приём. Так выявляли кадетов, сбежавших на пляж. Проверяющие, одетые в гражданку, подкрадывались к безмятежно загорающему юноше и орали над ухом. Если подозреваемый оказывался гражданским мальчиком, он просто пугался. А кадеты, разумеется, подскакивали и вытягивались во фрунт: суворовская привычка срабатывала прежде, чем включалось сознание. Тут самовольщика и брали тёпленьким.

Но Ваня-то был предупреждён. Увидев девицу, которая явно выдвигалась для стрельбы прямой наводкой, кадет сообразил, что это и есть самая худшая встреча. Та самая рыжая кошка, о которой говорил Телегин.

Поэтому кадет вовремя окопался. И на провокацию не поддался.

— Я, конечно, щас встану, — лениво сказал Шушурун. — Только не надо так шутить про суворовца. По-вашему, я похож? Да если хотите знать, тётенька, Вы похожи на памятник Розе Люксембург в городе Барнауле. Но я ведь не кричу об этом на людях, правда?

В глазах девушки блеснула злоба.

— Генерал Савенков прекрасно обучил тебя, — сказала она, склоняясь ниже и впиваясь глазками. — Ты ведь суворовец, не так ли? А девчонку с собой зачем приволок? Для отвода глаз?

— Пожалуйста, уберите из зала сумасшедших, — попросил Ваня, с беспомощным видом оборачиваясь к профессору Мак-Нагайне. — У неё изо рта кошачьими сардельками пахнет.

— Уважаемые коллеги, — рыжая Сарра резко крутанулась на каблуках. — Перед вами человечек, направленный сюда русской службой безопасности. Я работала с ними, я знаю их методы. Уверяю вас, что так называемая телепортация — не более, чем дешёвое шоу. Одного подонка сбросили на парашюте, он пробрался на склад и залез в ящик. А второй подонок появился позже, чтобы разыграть весь этот спектакль.

— А Вы не пробовали полежать в сундуке со скорпионами? — обиженно буркнул Петруша.

В наступившей тишине слышалось только, как бешено раскачивается на стуле безумная лётчица Карлотта фон Холь. С другой стороны иронично позванивал бубенцами Артемиус Кальяни.

— Действительно, нелогично, — заметил он. — Не думаю, что кому-то под силу пролежать в скорпионах хотя бы пять минут. А по Вашей версии, Сарра, толстячок залез в сундук заранее? За сколько дней?

— Я уверяю вас, — настойчиво улыбнулась Сарра. — Эти детки засланы из Москвы. Разве не видите, какие у них лица? Это же типичные юные патриоты, молодогвардейцы! Пионеры-антифашисты из советской книжки. Ну посмотрите на этого, толстого! Он же вас всех ненавидит!

— Кто, я? — Петруша удивлённо поднял беспомощные васильковые глаза и вмиг сделался похож на плюшевого мишку. — Отчего ненавижу, я всех навижу, честное слово!

— Хватит терять время, коллеги, — Мак-Нагайна поднялась с места и властно подняла брови.

— Придётся подвергнуть их испытанию на Детекторе.

Ванечка почувствовал лёгкий неприятный холодок в области позвоночника.

— Верно! — расхохотался кто-то у дальней стены. — Давно пора!

— Любопытно будет поглядеть, — потирал пухлые ручки Феофрасто Феофраст. — Я ставлю три против одного, что, по крайней мере, вот этот, на кресле-каталке — шпион.

— Принято, — мгновенно среагировал Кохан Кош, вскидывая желтоватую ладонь. — Ставлю триста на то, что перед нами ученик шамана.

— Кого будем проверять Детектором? — с нехорошей улыбкой Мак-Нагайна уставилась на Ваню, потом перевела холодящий взгляд на Надиньку.

— Меня, давайте меня! — торопливо выдохнул Ваня. Он чувствовал, что проверка едва ли будет слишком приятным мероприятием. Он обязан оградить Надиньку от очередной выдумки хозяев замка.

— Девчонку! — поспешно сказала, почти крикнула Сарра. — Допросите девчонку! Видите, он её прикрывает? Значит, боится, что она наболтает лишнего.

— Хорошо, — кивнула Мак-Нагайна с видом удава, которому только что принесли маленького пушистого крольчонка. — Пригласите, пожалуйста, господина Детектора.

Господин Детектор появился почему-то очень быстро. Горбатый, в чёрно-серой сырой хламиде, он всё-таки, кажется, был человеком. Бесшумно вышел на середину. На голову до самых плеч натянут не то колпак, не то остроконечный балахон, как у средневековых палачей… — Перед ним поставили стул.

— Иди, девочка, — Мак-Нагайна больно сжала Надин локоть и потянула вперёд. — Садись на стульчик. Будешь отвечать на вопросы.

— Я не хочу… — прошептала Морковка. — Кто это? Это палач?!

— Не бойся, девочка, — немного раздражаясь и часто сглатывая, говорила Мак-Нагайна, подтаскивая Надиньку к стулу. — Он ничего не сделает, только подержит пальцы у тебя на голове…

— Не трогайте девчонку! — крикнул Ваня. — Ей страшно!

— Это не важно, — с улыбкой сказала Мак-Нагайна и склонилась к Надиньке. — Если ты хочешь, можешь поплакать. Это нам не мешает.

Надя Еропкина была отважной девочкой. Но даже генеральская внучка тихонько завизжала, когда её стали усаживать — спиной к страшной безликой фигуре, похожей на отвердевшее привидение. А когда зашевелились суставчатые кости в седой заверти рукава, когда потянулись вперёд темноватые пальцы с искривлёнными ногтями…