Улыбающаяся - Дорога из желтой чешуи

— Именно вы? А разве… — я замолчала на полуслове.

— Вижу, ты и сама все поняла, — улыбка у Феликса была немного грустной. — Тебе с радостью поможет Дорога, стоит только попросить — она вообще от тебя в восторге, впервые вижу, чтобы она кому-то так благоволила. А еще есть Раравис, которая почему-то решила взять тебя под свою опеку. Так что явиться к зеленому куполу Столицы верхом на драконах — далеко не самый оптимальный, хотя, не могу спорить, что весьма эффектный вариант.

— И он мне ужасно нравится, — расплылась я в улыбке, — обещаю, что буду очень стараться не визжать в этот раз… Но у нас есть еще одно важное дело. Артефакт подчинения! Его нужно уничтожить.

Феликс смотрел на меня со странной улыбкой — как смотрят на маленького ребенка, с важным видом сообщающего взрослым очаровательную чушь.

— У тебя такие странные представления о нашем мире, — наконец хмыкнул он, — кто тебе сказал, что это артефакт подчинения?

— В своей книжке прочитала, а потом вот этот… Айто подтвердил. Что-то не так? Артефакт невозможно уничтожить?

— Нет, уничтожить его вполне возможно… Только вот — зачем?

Я открывала и закрывала рот, не в состоянии поверить собственным ушам. Феликс вздохнул, и, наконец, оседлал стул, удобно устроив подбородок на сложенные на спинке руки.

— Видишь ли в чем дело, Гала… Этот артефакт… Даже не знаю, как тебе объяснить.

— Попробуй сначала? — вздохнула я.

— Много-много лет назад у нас случился конфликт с Великим и Ужасным, — начал свой рассказ рыжий дракон.

— В котором вы проиграли, — кивнула я.

— В котором мы проиграли, — согласился Феликс, — и вынуждены были платить за свое поражение. Собственно так появилась Дорога. Впрочем, не только она, требований у победителей было много. Восстановление замка баст, погибшей в той передряге, тоже надлежало заняться нам. В те дни я носил этот артефакт — магический аналог кандалов и цепей, не позволявший принимать истинный облик, и ограничивающий магию вокруг. Нет, совсем без магии мы бы не выжили — совсем немного, скудная норма, позволявшая только лишь выживать. Его было нельзя снять, и каждый раз, когда я видел этот артефакт на своей груди, я переживал горечь поражения, изо дня в день, долгие годы. Я ненавидел артефакт… О, как я его ненавидел! И вместе с ним я ненавидел и этот Рубеж, и замок, что мы отстраивали, и воздух, в который не мог подняться драконом — озлобленное существо, движимое желанием отомстить. Инди тогда только стала новой баст — думаю, ей тоже было не слишком уютно на новом месте. Она приходила каждый день. Сперва на несколько минут — приносила обед, тогдашняя кухарка боялась, и, в общем-то, была права в своих опасениях. С каждым днем она все дольше и дольше оставалась рядом со мной, рассказывала что-то, смеялась, а меня изнутри сжигала ненависть. Не знаю, видела ли она это — тогда я считал, что хорошо научился прятать свои истинные чувства. Я не заметил, в какой момент баст стала приходить еще и по вечерам, на закате… Она подходила и садилась с каждым разом чуть ближе, все сокращая и сокращая расстояние между нами. Я же ждал, когда она осмелеет настолько, что подойдет на расстояние вытянутой руки и я смогу свернуть её хрупкую, тонкую шейку. И однажды она подошла ко мне вплотную, а я от неожиданности растерялся. Всего на несколько мгновений, но ей хватило — она сняла с моей шеи проклятый артефакт шеи и велела проваливать. Она. Сняла. С меня. Артефакт. Ты представляешь, что это значило? Для меня, для нас — для драконов? Она вернула нам крылья. И прогнала прочь. Мы улетели в ту же ночь.

Молчание, повисшее в комнате, затянулось.

— И что потом? — Осторожно окликнула я Феликса, сидевшего с закрытыми глазами.

— А потом я понял, что не могу без нее. Что за это время она, непонятно как, пролезла мне в самую душу, и я никак не могу её вытравить оттуда. Нет, я сдался не сразу — я боролся с этим чувством не год и не два. И все-таки… все-таки я вернулся сюда, к ней… Я был готов снова одеть артефакт, и быть бескрылым, я был готов служить ей и выполнять малейшие прихоти, я даже был готов к изгнанию из вейра и презрению родичей, тех, для кого я долгое время был вожаком — все, что угодно, только чтобы быть с ней рядом.

— Она отказалась, — я не спрашивала, я утверждала.

— Да, она отказалась. Она сказала, что ей не нужен раб…

— И все-таки ты остался. Неужели… — Я сама не слишком верила в возникшее у меня предположение, слишком оно было невероятным.

— Да. И это был мой свадебный подарок. Согласись, это было весьма символично — добровольно отдать свою свободу той, что подарила мне её?

— Да ты романтик, — я попыталась скрыть за иронией предательски дрогнувший голос, и украдкой смахнула с глаз слезы. — Значит, артефакт не работает?

— Теперь — нет. Баст ушла, и больше в нем нет ни её магии, ни какого-либо смысла. Но знаешь… я тут подумал… Может быть твоя рыжая подруга согласиться отдать его мне? Для того, чтобы найти замену для ритуала исхода души у нее будет еще много-много времени.

— Я попрошу, — пообещала я. — И постараюсь быть убедительной.

Мы улетели тем же вечером. Пока мы с Феликсом разговаривали о жизни и о любви, Рамзи не сидел без дела. Он успел отсыкать и загнать домой глупую телку Лизхен и приволочь добычи на ужин. Раравис, по собственной инициативе, привела в замок потенциальных родственников Май во главе с будущим свекром. Тот очень быстро нашел общий язык с кухаркой и вполне охотно взвалил на себя обязанности наместника, пока Май «совершает свое служение молодой гемме». Хоть юридическая коллизия «молодая баст в вассалах у не менее молодой геммы» весьма забавляла Феликса, я собиралась разрубить этот гордиевый узел, как только мы окажемся в Столице. Вопреки всем мрачным предчувствиям, в этот раз лететь было куда как комфортней. Было дело во вернувшейся в Рубеж магии, при помощи которой я и удерживалась в этот раз на спине Феликса, или же просто в этот раз я больше доверяла дракону, а он обходился со мной гораздо бережней — я не знаю. Факт остается фактом, меня больше не тошнило, мне не было холодно, я дышала без усилий и не чувствовала никаких неприятных ощущений, какие непременно возникли бы у беззащитного человека, забравшегося на такую высоту.

Рубеж с высоты дракона практически не отличался от видов, что можно рассмотреть в иллюминатор самолета, и я очень быстро сосредоточилась на появившемся вдали загадочном мерцании магического купола Столицы. Время от времени я оборачивалась, чтобы посчитать родичей Феликса, несущих на своей спине моих спутников, и убедиться, что никто не отстал. Скажу честно — оборачивалась я гораздо чаще, чем нужно, потому что зрелище того стоило. Драконы держались клином, как какие-нибудь гуси — переростки, и, может, и казались такими случайному наблюдателю с земли, но на высоте… Чешуя удивительных, сочных оттенков переливалась в свете заходящего солнца; мощные кожистые крылья мерно работали, вздымаясь и опадая; а узор шипов на морде был свой у каждого из этих величественных животных. Завораживающее, фантастическое зрелище.