Алёна Краснова - Гнездо там, где ты (СИ)

- Продай мне её! – всё также сжимая подбородок девушки, я резко повернулась к губернатору.

- Зачем, дорогая? – в растерянности он уставился на меня, и тут же расплылся в слащавой улыбке. - Если понравилась - пользуйся. А хочешь я тебе её подарю?

- Я вполне обеспечена, чтобы выкупить рабыню, но если ты действительно желаешь …

- Дарю! – широким жестом махнул рукой губернатор и направился к подносу с яствами.

- Жить хочешь? – стоя над рабыней, я заглянула ей в глаза, надеясь увидеть хоть что-то человеческое - налёт страха, оттенок испуга, искру надежды. Ничего! Бессмысленная пустота!

Трудно объяснить то, что я сделала дальше, но мои действия не были мотивированы состраданием к рабыне. Несомненно, по отношению к ней это было жестоко, но, испытывая неимоверное облегчение, я свернула её хрупкую шею, убивая не несчастную, но способную мыслись и чувствовать рабыню, а уничтожая уродливое ничтожество, олицетворяющее иную, несуществующую Иллиам Дроум-Зартрисс. Когда же вода купальни приняла отягощённое смертью тело, а водяные круги растеклись по поверхности и водная гладь успокоилась, застывшим невидящим взором мёртвая рабыня равнодушно уставилась на меня красивыми распахнутыми глазами, и на краткий миг показалось мне, будто аура освобождения окрасила её стан еле заметным голубоватым цветом, и тут же взмыла вверх, унося с собой последний вздох своей хозяйки. Как же немощен человек! Сколь мало нужно усилий, чтобы сломать и изуродовать его, и сколь много, чтобы поддерживать в нём жизнь. Хрупок мир смертных …

- Как ты это сделала? – необычно тихий голос губернатора вывел меня из оцепенения.

Два глубоких вдоха, прежде чем я повернулась к нему. Обескураженный взгляд, растерянное лицо, приоткрытый в удивлении рот. Сейчас, сей упитанный довольством и собственной весомостью в обществе индюк с нелепейшим именем цветка больше всего походил на испуганного простолюдина, вызывая во мне чувство брезгливости, смешанного даже с некой жалостью.

- Ты забыл, дорогой мой, что я в подчинении у Лайнеф Лартэ-Зартрисс. Она и научила, – солгала я ему и с безмятежной улыбкой забрала из рук золочёный кубок, пригубив вино. - Прекрасное вино, господин! Действительно прекрасное!

- Но зачем? – ошеломлённый моим поступком, губернатор с опаской взирал на меня.

- Что зачем? – невинно переспросила я, разглядывая кубок.

- Зачем убивать? Зачем портить хорошую вещь? – это двуногое не желало менять тему разговора.

“Вот именно, вещь!” – хотелось крикнуть мне, а затем расправиться с ним так же, как с его рабой. Однако терпение, Иллиам, всему своё время. На политической сцене появилась новая фигура, некий Вортегирн, который вез в Лондиниум монаха Константа, ныне претендента на трон. Губернатор готовил празднество в бывшей резиденции Клавдия по этому случаю, на котором должен появиться Констант. Но судя по рассказам Крофорда о Вортегирне, сдаётся мне, этот ловкач будет умело манипулировать коронованным монахом, не ведавшим ранее мирских соблазнов и людской подлости в своей уединенной келье. И Крофорд будет той протекцией, которая позволит войти в доверие подозрительного опекуна будущего короля Британии:

- Разве я должна что-то объяснять, если это моя рабыня? Или ты мне её не дарил?!– я изогнула бровь, предупреждая индюка о грозившем развернуться между нами скандале. Губернатор явно не желал со мной препираться из-за рабыни, но и лицо не хотел терять, поэтому, выдержав должную паузу, я капризно надула губки:

- Не будем ссориться по мелочам, дорогой. Скажи лучше, когда же ждать Константа?

- Желаешь развлечений? – с подозрением воззрился он на меня. Какой нелепый вопрос! Кажется, у самца взыграли ревностные чувства.

- О да! – пустилась я в жалобы. - В этом убогом, забытом цивилизацией месте скукота смертная и, если бы не обещание помочь подруге устроиться, ноги бы моей там не было. Это не замок, а настоящий свинарник, дорогой! А местные даже понятия не имеют, что такое элементарная гигиена. Я с содроганием думаю о том, что мне придётся туда вернуться, тем более после той резни, свидетелем которой я стала.

- Так в чём же дело, богиня моя? Оставайся в Лондиниуме.

- Нет, не могу, – вздохнула я. – Долг мой - помочь госпоже моей, или хотя бы попробовать помочь.

Губернатор состроил кислую мину. Определённо, он недолюбливал Лайнеф, но выяснять причины у него я не стала. Зачем? Прекрасно зная вспыльчивый характер подруги и видя, кто передо мной сейчас стоит, выслушивать враньё индюка я не намерена.

- Хорошо, Иллиам. Я обещал тебя познакомить со знатью, и завтра я это сделаю – Констант в городе! - широким жестом он поднял свой кубок. - Но после того, как ты попытаешься исполнить свой долг, богиня, надеюсь, ты согласишься скрасить моё одиночество.

Крофорд. Простофиля Крофорд. Как же он был нелеп в собственном стремлении уподобиться римским цезарям! Гораздо более естественно он бы смотрелся за стойкой какого-либо питейного дома или харчевни. В какой-то момент мне даже стало жаль убивать его, если бы … Если бы не стоящая передо мной пустота …

*****

Полупрозрачный хитон из златотканой парчи на греческий манер, подпоясанный алой лентой, был призван скорее подчеркнуть, чем скрыть заманчивость очертаний фигуры и груди. Гиматий, шерстяной плащ, что защищал от холода, ровными волнами облегал тело и крепился затейливой фибулой на плече поверх хитона. Убранство завершала высокая прическа с ниспадающими локонами волос, ожерелье и браслет на плече в виде золотой змейки, кольцами обвившей руку. Придирчиво осмотрев своё отражение в отполированном металлическом диске, символизирующем солнце, в руках мраморной скульптуры Афродиты, я осталась довольна увиденным.

После вчерашнего инцидента в купальни, Крофорд не пришёл разделить со мной ложе. К моему удовольствию, кажется, он стал побаиваться моих объятий. Появился же только накануне своего отъезда в теперь уже резиденцию Константа:

- Госпожа моя! – вошёл он в палату, когда я ещё нежилась на ложе. - Я должен проследить за последними приготовлениями. Вся знать начнёт собираться ближе к вечеру. Одень свои лучшие одежды и прихвати это.

На резной столик легла изящная вещица – тканная маска, расшитая позолоченными нитями и испещренная драгоценными каменьями.