Юлиана Суренова - По ту сторону гор

— А как же твой принцип — идти к исполнению своей мечты несмотря ни на что? — донесся до него голос Аль-ми, который хотя и шел в стороне, но не пропустил ни одного слова из их разговора.

— Я говорил, что ради спасения своего народа я готов отказаться от мечты. Так оно и будет.

— Благородно, — одобрительно кивнул сын воина.

— Глупо, — презрительно фыркнул бродяга. — И вообще, это благородство, как и все ваши принципы — самая настоящая слабость.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, взглянул на него недобрым взглядом Лиин.

— Избранному, если, конечно, он настоящий избранный, чтобы достичь цели нужно отказаться от принципов, комплексов и прочих мыслей о грехе и зле. Нужно быть прямым, как лезвие ножа, и таким же острым, чтобы порезать себе дорогу сквозь все препятствия.

— Ты не воин, — качнул головой Лиин, — потому и не понимаешь, что с помощью оружия мы порой создаем больше преград, чем преодолеваем. Это — первое, что сказал мне отец, прежде чем дать ученический меч.

— Мой тоже говорил, — негромко проговорил Рик, — что за золото можно купить лишь то, что продается. Всего же остального можно, наоборот, из-за него лишиться в одночасье.

Лот, выслушав их, лишь пожал плечами:

— Мудрость — она, конечно, вещь сильная. Только если ее способны понять.

— Ну, уж на то, что ты что-либо поймешь, никто и не рассчитывает! — хмыкнул Аль-си.

— Ясное дело, — скривился в усмешке бродяга. — Вы тут все шибко умные, да к тому же еще и благородные, а я — жалкий простофиля. Куда мне до вас? — с этими словами он догнал младшего царевича, пошел с ним рядом. — Ну их, — процедил Лот сквозь стиснутые от обиды зубы. — Пусть делают, что хотят! А я пойду с тобой к повелителю дня!

— Может быть, они и правы… — неожиданно проговорил тот.

— В чем? — его приятель аж опешил. — Что я — глупец безродный?! — слова юноши задели его сильнее, чем все оскорбления, произнесенные старшим царевичем. А Аль этого даже не заметил, продолжая:

— До тех пор, пока можно найти помощь у людей, рано идти к богу.

— А если так мы лишь напрасно потратим время, которого у нас и без того мало?

— Мы ведь не по пустыни пойдем…

Глава 10

Они добрались до гор на закате. То же самое время, тот же самый путь. Но Аль чувствовал себя вымотанным настолько, словно провел в пути целую вечность. Все его тело налилось свинцом, перед глазами плясали красные точки, голова кружилась… И вообще, если о чем он и мечтал, так только поскорее отыскать пещеру, в которой останавливались караванщики, разжечь костер и, наконец, заснуть.

Юноша огляделся вокруг, не до конца уверенный, что ему это удастся — покрывший все вокруг глубокими сугробами снег изменил землю, сделал горы чужими, неузнаваемыми в своем зимнем сказочном наряде. И ни тропинки, ни дорожки, которая указывала бы путь.

— Куда теперь? — стоило ему в нерешительности остановиться, как брат был тут как тут, словно специально спеша усилить его сомнения. — Нужно искать место для ночлега, — напомнил он, словно его собеседник и так этого не понимал.

— Здесь поблизости есть должна быть пещера… — озираясь вокруг, проговорил Рик. — Караванщики всегда останавливаются в ней.

— Откуда ты знаешь? — тотчас резко повернулся к нему Аль-си. — Ты же говорил, что никогда не путешествовал с ними, — его глаза сощурились, в голосе звучало подозрение, как если бы он спешил обвинить собеседника в обмане.

— Отец рассказывал, — несколько смутившись, ответил сын торговца. — Да и я сам несколько раз бегал сюда, смотрел… Интересно же.

— Я тоже убегал из дому, — негромко проговорил стоявший у него за спиной Лиин. — Но шел не в сторону гор, а к степи, даже почти дошел до нее… Дошел бы, если бы отец не догнал меня. Ох и отделал он меня тогда, я неделю не мог сидеть, — скривившись в усмешке, хмыкнул он.

— За что? — удивленно воззрился на него Лот. Он сам даже в лучшие времена, когда у него были родители и хоть и худая, но крыша над головой, был предоставлен сам себе — иди куда глаза глядят, делай, что заблагорассудится.

— За дурость, — хмуро глянул на него сын воина, злой на собеседника за то, что тот не понял всего сам. — Чтобы неповадно было за здорово живешь головой рисковать. Родители меня не для того растили, чтобы я по дурости шею сломал или в рабство к кочевникам попал.

— Ну да, конечно, — фыркнул Лот, — они хотели, чтобы ты стал героем и умер в лучах славы. И на могиле твоей было написано: "Здесь покоиться великий герой…"

— А хоть бы и так! — сколь бы ни был Лиин спокоен, на этот раз бродяге удалось его достать. Его рука легла на рукоять меча.

— Э, — заметив это, парнишка отступил, с притворным страхов выставив перед собой руки. — Ты что там задумал? В том, что ты проткнешь бедного несчастного бродягу не будет никакой славы! Только меч предков замараешь!

— Да я тебя голыми руками… — задохнувшись от ярости, стал надвигаться на него Лиин.

— Я трясусь от страха! Не бей меня, о великий воин! Я больше не буду!

— Ты…

— Хватит! — резко прервал их Аль-си. — Повеселились, и будет! — в его голосе, устремленном на спорщиков взгляде ледяных глаз было столько силы и властности, что те молча подчинились. — Рик, — дождавшись, пока они отойдут друг от друга, царевич повернулся к сыну торговца. — Ты можешь показать, где эта пещера.

— Так ведь… — удивленно начал он, а затем, не умолкнув, указал подбородком на младшего царевича, словно говоря: — "Он же проводник".

— Пока мой братец-ротозей отыщет пещеру, придет утро. А нам нужно еще отдохнуть и дать отдых животным.

— Это не так просто, — оглядевшись вокруг, проговорил крепыш. — Снег сильно меняет горы. Они сейчас совсем не такие, какими я их видел. И ни одной тропинки, — он говорил именно те слова, которые вертелись на языке Аля, когда тот собирался сказать что-то в оправдание своего промедления, но промолчал, боясь, что брат засмеет его за этот детский лепет. Теперь же жалел, видя, что тот спокойно принял объяснения сына торговца, кивнув:

— Что ж, значит, будем искать. Так, — он крутанул головой. — Оставим ослов пока здесь. Ты, — царевич ткнул пальцем в сторону бродяги, — приглядишь за ними. Смотри, чтобы подобные тебе не налетели тучей саранчи и не съели их вместе с тобой быстрее, чем мы успеем прийти на помощь.

— Да я… — возмутился тот, но умолк, остановленный резким:

— Да, ты, — царевич же продолжал. — Разделимся и осмотрим все вокруг. Только далеко не уходите! Я тебе это говорю! — повернулся он к брату. — Не хватало еще, чтобы ты заблудился, и нам пришлось искать еще и тебя.