Юлиана Суренова - По ту сторону гор

— Зачем же я иду с вами, избранными?

— Может быть, для того, чтобы, если наступит момент, когда кого-нибудь нужно будет принести в жертву, этот кто-то оказался под рукой!

— Не слишком ли ты легко распоряжаешься чужими душами и жизнями?

— Для сына правителя и будущего правителя? Ничуть! Это бремя царя — принимать решение за тех, кто, как, например, мой братец, не в силах сделать это самостоятельно.

— А твоя, значит, избранность в том, чтобы стать вторым основателем?

— Объединив все народы, я вернусь в Альмиру с караванами, полными продовольствия, и войсками, готовыми остановить любую орду кочевников! А если этого будет мало, я отыщу проводников, которые укажут тропы, столь легкие, что по ним смогут пройти и старики, и женщины, и дети. Я выведу свой народ из проклятых земель, дав им новые, благословенные и плодородные.

— И что станет с теми, кто на них живет сейчас? — качнул головой Аль.

— Да ничего не станет! Будут себе жить! Земля большая, на ней всем найдется место!

— Даже если так, — качнул головой царевич, — тебе может потребоваться целая жизнь, чтобы исполнить свою мечту. Хватит ли у жителей Альмиры времени дождаться помощи от тебя?

— А от тебя с твоим повелителем дня? — Аль-си сощурил глаза в тонкие щели, в глубине которых полыхал огонь злости. — Земли десяти царств — вот они, — он раскинул руки, словно пытаясь обнять мир, — вокруг нас. А где живет этот великий бог, о котором все слышали, но которого никто никогда не видел? На краю земли, там, где не ступала нога человека — так, кажется, говорится в легендах? И как быстро ты думаешь добраться до края земли? Еще при этой жизни или только в следующей?

Младший царевич молчал, не зная, что сказать в ответ, да и не хотелось ему ничего говорить, потому что любое слово звучало бы как оправдание. Но и молчание можно было расценить как проявление сомнений и слабости, что и не преминул сделать его брат:

— Вот то-то и оно! Боги — мастера игры. Они никогда не ставят на одного игрока, предпочитая делать несколько ставок, ведь тогда одна из них непременно выиграет.

Аль молча слушал его, глядя в сторону, а затем вдруг качнул головой:

— Знаешь, что я тебе скажу, брат? Мы с тобой оба думаем об исполнении мечты, а не о том, чтобы помочь оказавшимся в беде. Это эгоизм.

— Это искренность! — горячо возразил его собеседник. — И единственный правильный путь! Потому что ничего человек не желает, ни к чему не стремится столь же страстно, как исполнить свою мечту. И ничто, никакие неудачи и трудности не остановят его на этом пути!

— А как же все остальные? О них ты совсем не думаешь?

— Думаю! Всегда! Потому что мне нужна власть не ради власти, не для того, чтобы потешить собственное самолюбие.

— Ты бы не успел объединить десять царств к приходу кочевников, — качнул головой его младший брат.

— Возможно. Но я был бы на пути к этому. И, кто знает, может быть, кочевники поостереглись нападать на добычу, которая была бы им уже не по зубам.

— А если бы они напали, что тогда?

— Мы живем не в тогда, а в теперь! — нахмурился Аль-си.

— И, все же, брат?

— Ты знаешь не хуже меня, что бы случилось тогда! — зло глянул на него царевич. — Я повел бы против орды царское войско! И победил бы их! Или пал в битве вместе со всеми! Но мира, где бы все это произошло, нет, никогда не было и не будет! Потому что боги решили создать другой! Этот. А ты, ты готов отказаться от своей мечты ради жизни совершенно чужих тебе людей?

— Я это и сделал, — пожав плечами, проговорил юноша, а затем резко прибавил шаг, уходя вперед.

— Что он имел в виду? — глядя ему вслед, спросил Лиин.

— Он ведь шел к повелителю дня, когда на вершине Венец-горы увидел костры кочевников, — проговорил Рик. — Он мог не возвращаться назад. Должно быть, сейчас он был бы уже далеко, может быть даже нашел своего бога. Кто знает…

— И не возвращался бы, — хмуро глядя в сторону, процедил сквозь стиснутые зубы Аль-си.

— Ты что! — в ужасе вскричали его спутники.

— А что? Как будто его возвращение нам помогло!

— Если бы мы не знали о вторжении, — нахмурившись, качнул головой Лиин, не соглашаясь с царевичем, — жертв было бы больше.

— Может, да, а может и нет, — продолжал стоять на своем Аль-си. — Это то же самое, что живущему на острове узнать о предстоящем наводнении.

— Тот, кто знает, может действовать!

— И как же? Броситься бежать, ища то дерево, на которое можно было бы залезть и затаиться?

— Хотя бы!

— И долго ты просидишь на этом дереве посреди бушующей реки без еды? Да уже через несколько дней ты так ослабнешь, что разожмешь пальцы и спелой грушей шмякнешься в воду! А вот если бы он, зная о вторжении, продолжил путь… Может быть, нам бы и не пришлось никуда сейчас идти. И не было бы нужды беспокоиться о том, как мало у нас времени. И…

— К чему ты ведешь? — спросил Лот, в голосе которого хотя еще и звучала недоверчивость, но злости поубавилось.

— Когда идешь к мечте, главное — не поворачиваться спиной к своей дороге, идти, несмотря ни на что! Но мой брат слишком робок и наивен, чтобы понимать это.

Его спутники задумались. Было в этих словах что-то… Что-то, заставлявшее если не поверить, то хотя бы усомниться в прежней вере, особенно учитывая, что последняя была еще не особенно прочна.

— Но, — спустя долгое время раздумий проговорил Лиин, — тогда, если ты прав, этот путь — тот, что ведет к повелителю дня — уже закрыт… Ведь ни один даже самый терпеливый бог не будет держать его открытым целую вечность!

— Думайте! — оглядев спутников пристальным взглядом, сказал царевич. — И сами решайте, куда нам идти, — он не торопил их, наоборот: — пока мы идем через горы, у нас еще есть время на то, чтобы все изменить. Но потом придется выбирать, ведь мой путь — это дорога к людям, а его, — он качнул головой в сторону шагавшего впереди брата, — прочь от них, туда, где живут лишь духи, призраки, да волшебные создания — гномы и эльфы.

— Я не прочь встретиться с эльфом, — хмыкнул Лот.

— А мне что-то не очень хочется встречаться с призраками, — проворчал Рик. — Как будто других забот нам мало!

— Если мы найдем людей, готовых нам помочь, — нахмурился Лиин, — мы не должны отвергать их участие.

— Да, — согласился Аль-си, — лучше помощь человека, чем милость бога, — а затем он вдруг добавил: — Если правитель соседнего царства согласится помочь, я откажусь от своей мечты.

— Почему? — удивленно воззрились на него спутники.

— Потому что спасителя не завоевывают. Потому что нет греха ужаснее неблагодарности. Потому что… Потому что я так не могу.