Ольга Николаева - Сила Предсказаний

— У этого браслета интересная аура.

— У вещей нет аур, — спокойно прокомментировал Орин.

— А у артефактов есть.

— Это артефакт?

— Да, и очень сильный. У него аура, как у твоей девчонки, особенно у камня.

— Этого не может быть. Тогда бы это был Камень Весны.

— Может это он и есть, — предположил я.

— Нет. К Камню может прикасаться только его Хранитель.

— Так, может?…

— Не может.

— Почему?

— Потому что Ольга — Хранитель. Она бы сгорела, перейдя Границу.

Даже отсюда я разглядел красный луч, прорезавший воздух. Потом зеленый…

Орин рванулся вперед.

— Стоять! Ты куда это?

— Что-то случилось.

— Ты сгоришь. Кто править будет?

— Еще минута и нечем будет править.

— Ты умрешь.

— Ну и что, — он вырвал из моих рук край плаща. — Лучше я, чем она.

От неожиданности я выпустил его: все гораздо серьезнее, чем я думал.

Орин рванулся вперед и понесся к вспышкам света заклинаний. Я облегченно наблюдал, как он целый и невредимый скрывается в ночной мгле.

Орин.

Пока я бежал в голове билась только одна мысль: не опоздать, только бы не опоздать. Браслет как будто жег руку, хотелось его выкинуть и забыть, но я не смел.

Еще издалека я понял, что вспышки были заклинаниями, и очень мощными и по силе, и по отдаче. Когда я наконец-то оказался на месте, Ольга уже каталась по земле с незнакомой девушкой, размахивая руками, как слепая. Вторая с не меньшим остервенением пыталась оторвать от себя неожиданную помеху.

— Кидайте! — вдруг закричала Ольга, вскакивая на ноги и бросаясь к Границе. Секунда, и она уже снова падает на землю с подачи своей соперницы. Браслет вдруг нестерпимо обжег руку и я не глядя, откинул его в сторону, не заметив, как он упал в жидкий огонь, разделяющий провинции.

Все происходило так быстро, что времени на раздумья не оставалось. Ольга при падении ударилась головой, и вдруг начала сползать прямо в центр расселины: я успел ее схватить за куртку, когда девчонка уже свесила руку над пропастью.

— Вы еще за это поплатитесь, — передо мной стояла соперница Ольги, злая и удивленная. Она с минуту ошарашено смотрела на Границы, подернувшиеся белой пленкой, а потом телепортировала с громким хлопком.

Я еще долго сидел, прижимая к себе Ольгу, как будто у меня не было ничего дороже нее. Наверное, так и было…

Ольга не приходила в сознание несколько дней, как ни билась над ней Айрин, просиживая сутками у ее кровати.

Она и Мастер Нариат телепортировались к Границам почти сразу после завершения обряда, чтобы узнать подробности и помочь по возможности. Надо сказать, они были сильно удивлены, когда увидели меня с Ольгой на руках. Правда, еще больше они удивились, когда увидели, что кольцо при ней.

— Она не отправилась в свой мир? Странно. Что с ней?

— Не знаю, но она не приходит в себя.

— Ее нужно быстро доставить ко мне домой, — предложил Мастер Нариат.

— Орин, мы сможем взять в телепорт только ее. Берите лошадей и приезжайте следом. Ты знаешь где.

Я кивнул: та стадия усталости, когда становилось безразлично, что делать. Но доехали мы быстро, вконец замучив лошадей. Хатена категорически отказалась ехать домой и, забравшись на Аурель, первая поскакала в сторону Форта. Мальчика же забрали сопровождающие.

Глава 18

Мне показалось, что я не проснулась, а пришла в себя после глубокого обморока. Глаза открывать не хотелось, и я невольно начала прислушиваться к звукам, доносившимся снаружи: звук удара сковороды о конфорку и шипение масла сдернули оцепенение и заставили рывком сесть на кровати. Ох, зря я это сделала — комната перед глазами поплыла, и я снова увалилась на подушку.

Только, когда приступ тошноты прошел, пришло осознание, что я слышала. Откуда в этом мире конфорки? Значит… Значит я уже не в этом мире… Я снова открыла глаза, уже медленно, и начала рассматривать свою комнату, как будто впервые видела: компьютерный стол и вертящийся стул, тумбочка с телевизором, трюмо, на котором за ненадобностью и того и другого складировались книги, распечатки, диски. Пластиковое окно, занавешенное светло-коричневыми шторами не пропускало ни света, ни звука. Тишину нарушали только чьи-то шаги в соседней комнате и тихий шепот, сливающийся с шипением масла.

Я дома? Я пощупала доски шкафа, стоявшего за кроватью, потом до боли ущипнула себя. Ничего не пропало… Дома!

Но вместо ощущения радости и облегчения я почувствовала, как горлу подкатывает горячий комок, а в груди что-то разрывается и по щекам начинают течь противные редкие капли, оставляя на подушке мокрые пятна. Их холодное касание немного отрезвляет, заставляя вспомнить: Андрей с его подружкой, слабость, резь в больных глазах. И наконец-то сон, избавивший меня от болезненных ощущений нагрянувшей жестокой простуды и принесший сновидение. Самое хорошее, какое я видела в своей жизни. Слезы снова потекли по щекам. Это не может быть сном! Он такой реальный. Это я сейчас сплю! Я снова до боли сжимаю свою руку и зажмуриваю глаза — не помогает: ни Орина, ни Айрин, ни стрекотания странных кузнечиков в ночном лесу… Только тихий шепот моих родственников: мамы, отца, Андрея? Не важно, все не важно. Главное, что там нет его. От этой мысли к горлу снова подкатил горячий ком, но он не спешил прорваться слезами, а разрастался и давил на грудь, мешая вздохнуть. Чувство почти физической боли пронзило меня при мысли, что я никогда не увижу его темно-синих смеющихся глаз, не услышу его голос, не почувствую мимолетного касания его рук. Все, что у меня осталось — воспоминания, которые будут с каждым днем менее подробными, пока я не забуду… Да кого я обманываю? Ничего я не забуду и всегда останусь в этом своем сне, и всегда буду искать его здесь. И не найду… потому что его нет.

Грудь сдавливало так, что я не могла дышать, но слез не было. Ну не может сон быть таким подробным! Я еще раз осмотрела комнату. Может… Я резко выдохнула и снова провалилась в забытье.

Проснувшись, я долго не могла заставить себя открыть глаза, боясь снова увидеть комнату с компьютером. Я медленно вынула руку из-под одеяла и завела за голову — шкаф. Я села на кровати — ни тошноты, ни головокружения, только тупая пульсирующая боль в груди. Неужели я теперь всегда буду просыпаться с таким ощущением, оставаясь во власти сна?

Я открыла глаза и увидела…Орина, спящего сидя на полу, положив голову на край кровати.

Ну вот. У меня еще и глюки начнутся… Я сидела и пялилась на глюк, не смея пошевелиться — последний раз увидеть, запомнить. Минут 10 спустя я рискнула и, пододвинувшись поближе, ткнула пальцем в его плечо. Но «глюк» вместо того, чтобы пропасть, подскочил и уставился на меня.