Оксана Демченко - Демченко Оксана

   - Племя хакка протаптывает тропу к победе и несет красный жезл? - уточнил Даргуш.

   - Мы самое мирное племя степи, но наши плечи широки, и нам нужна просторная тропа, - зарокотал Гимба. - Мы желаем прикончить наставника, вождь. Это наше окончательное решение. Проводника выделите? Я доберусь до Арихада и скажу, что в ученики набиваюсь. Мне всего-то надо подойти к нему поближе.

   - А как же красный жезл?

   - Так я поясню, что мы воюем с вами и просим его помощи, - шевельнул плечами магиор. - Я Осторожный Бизон, но не глупый. Хотя многие почему-то путаются. А я...

  Гимба замолк на полуслове, резко поднялся с места, отчего стол сперва накренился, а потом с внушительным грохотом встал на все ножки и отъехал в сторону - а это был очень большой стол... Все сидящие обернулись, придерживая ползущие тарелки, и попытались понять причину поведения огромного воина.

  В дверях стоял Магур, обе руки старого вождя лежали на худеньких плечах девочки, смущенно осматривающей комнату, жмущейся спиной к деду и моргающей: столько людей, и все на неё обратили внимание, и все наверняка важные, ведь это дом вождя. Гимба еще раз толкнул жалобно пискнувший ножками стол, протискиваясь вдоль стены. Подошел к двери и оглядел прибывших с ног до головы. Кивнул Магуру, нагнулся и медленно раскрыл руку ладонью вверх.

   - А я вот её буду охранять. У неё глаза грустные, это плохо, - тихо сообщил Гимба.

   - Меня дедушка оберегает, - прошептала Шеула, опасливо глядя снизу вверх на человечище, принятого гонцом за трех воинов.

   - Значит, теперь мы вдвоем будем, - не унялся Гимба. - Только я схожу прибью наставника и потом уже займусь. Хорошо?

  Шеула нахмурилась, вслушиваясь в голос и недоуменно рассматривая страшноватого великана. Дернула плечом и осторожно кивнула, признавая его очень и очень живым и толковым деревом с крепкой сердцевиной-душой. Магур нашел взглядом сына, чуть улыбнулся.

   - Наставника больше нет, - сказал он. - Сгорел, как порох, весь на дым изошел. Дотла душа была разрушена. Два его бывших ранвари здесь, оба без сознания, я приказал отнести обоих в мой дом. Как Утери?

   - Шеула, я провожу к нему, - очнулся Ичивари. - Это срочно, идем.

   - Шеула, - улыбнулся Гимба, не думая уступать дорогу и по-прежнему держа руку ладонью вверх. - Ну а я Осторожный Бизон. Меня так все зовут. Пошли с Чаром, он проводит, а я пригляжу. Ты завтракала? Вид у тебя недокормленный, да и платье надо другое подобрать. Вот пятно и вот пятно.

  Шеула проследила за пальцем, бережно касающимся плеча - и тотчас получила щелчок по носу. Вся гора плеч закачалась, Гимба тихонько зарокотал от смеха, довольный собой, устроил ладони на плечах, отстраняя Магура, подтолкнул Шеулу к внутреннему коридору.

   - Я так сестру обманывал, но она быстро научилась не попадаться. Она чуть поменьше тебя, но ей всего семь. А тебе восемь?

   - Пятнадцать!

   - Идемте, - настоял Ичивари.

  И ощутил, что Осторожный Бизон снова вызывает прежние сложные чувства - смесь восхищения мощью и темную злость все на ту же спокойную и безмерно в себе уверенную силу. Ну всё ему удается, все ему улыбаются, и даже Шеуле он уже друг и почти брат. Вон - сунула ладошку в его лапищу и сразу перестала смущаться, замечать общее внимание. Тряхнув головой, Ичивари заставил себя отказаться от гнева и начал на ходу ровным тоном рассказывать о том, как пострадал Утери и что делалось для его лечения. Толкнул дверь, представил Лауру. Шеула шагнула в комнату, потом обернулась и улыбнулась, погладила по руке.

   - Чар, какой же ты вспыльчивый, ты опасно долго пребывал рядом с темным безумием ариха, душа еще не успокоилась. - Шеула вынула из волос маленькое перышко, подышала на него и положила в ладонь сыну вождя. - Держи. Меня бабушка научила такие делать, я вспомнила и для тебя постаралась. Можешь о чем-то попросить асхи и асари, сломав поперек, если научишься с ними договариваться. Но это не главное. Ты носи и слушай ветер и дождь. Тебе важно наполнять душу. Она у тебя хорошая, большая, но её надо наполнять.

  Мавиви виновато вздохнула и отвернулась, сосредоточенно всмотрелась в душу умирающего, провела рукой над его спиной, затем перевела взгляд на Лауру. Покачала головой.

   - Я не могу снять боль без остатка, не могу легко исправить то, что долго разрушалось. Он горит внутри, ему нужен помощник, чтобы справиться. Ты не сможешь сделать больше для него, не выдержишь.

   - Ну я-то выдержу, - безмятежно сообщил Гимба, устраиваясь у кровати на полу.

   - Он тебе чужой!

   - Ты не чужая, придавить наставника я шел по своей воле, значит, и пострадавший от его злобы мне не чужой, - улыбнулся великан. - Ну, что ты будешь делать? Примочки менять я и сам могу.

   - Восстанавливать висари, - пояснила Шеула, садясь на край кровати и примеряясь к руке больного. - У него жар, ты здоров, проще вас двоих слушать. Ему твое здоровье, ощущение и все иное... Не поясню на словах, знаю только на сакрийском, как Рёйм записал в Каноне. В одну сторону нельзя направить передачу, это как водоворот, ты отдаешь ему, но и сам невольно получаешь отдачу...

   - У меня здоровья много, - с прежней безмятежностью заверил Гимба. - Давай, переливай. А молчать при этом обязательно? Это я к тому, что...

  Ичивари сердито выдохнул и прикрыл дверь. Постоял в коридоре, старясь унять ревность. Собственно, ничего нового. Все девушки степи, сколько их есть, улыбаются и вздыхают, издали замечая Осторожного Бизона. Все юноши степи мрачнеют и вздыхают, оценив его чудовищную силу точно так же, издали. А он редко появляется в больших поселках. Хакка в первую войну приняли главный удар бледных, они были лучшими воинами и к тому же жили у самого западного берега. Большая часть ранва степи происходили из этого племени, они словно природой созданы - защищать. Хакка успели переправить на восток детей и женщин, задержав бледных надолго. Теперь уцелевшие семьи живут обособленно в пустынных срединных землях, у края лиственного леса. Во второй войне хакка не участвовали: просто некому было воевать... Но упрямейший Гимба подрос и решил, что опустевшие и осиротевшие исконные земли у берега надо обживать заново. И он начал обживать, чуть ли не в одиночку. Строил дома, перегонял скот, договаривался с вождями соседних родов. Сейчас несколько поселений уже заняты семьями, а этот неугомонный все носится, устраивает, присматривает - и всегда занят, и с ног валится от усталости, хоть и неутомим. Так что зря вздыхают девушки и напрасно сердятся юноши. Нет в мире мавиви? Но ведь всегда можно найти тех, кому нужна защита.

   Ичивари вернулся в большую комнату приемов. Дед уже завтракал, слушал новости и думал. По опыту Ичивари знал: это надолго. Пока что можно выйти, подышать туманом, остыть и успокоиться. Стыдно: он полагал себя вполне исцелившимся, но вспыхнул злостью снова, стоило Шеуле улыбнуться хакке и подать ему руку. Потому что вдруг пришло осознание, большой болью сжавшее душу: сам он вряд ли станет ранва для этой или любой иной мавиви. Он слишком близко - так и было сказано - стоял от края огненной пропасти, он и теперь иногда вспоминает пламя и испытывает смутную жажду. Зато Гимба здоров. И ему все нипочем! Знает, что сказать и как перестать выглядеть в чужих глазах большим и страшным... Едва увидел Шеулу и повел себя так, как он, Ичивари, не смог. Ловкий.