Анатолий Гончар - Судьба. На острие меча

Меж тем Королева притворно, это было понятно, вздохнула. И, помолчав некоторое время, решительно тряхнула своими роскошными кудрями:

— Ладно, Авель, ты умная девочка. Я тебе расскажу, и ты, я думаю, поймешь… всё совсем не так, как думается.

Если она хотела оправдаться, то это было большой неожиданностью. Я уперлась в нее взглядом. Но она лишь только отмахнулась от меня, как отмахиваются от назойливой мухи:

— Ну, Авель, не смотри на меня так. Ты же сама знаешь, как устроен этот мир. Черное — белое. День — ночь. Тепло и холод. Но на самом деле всё не совсем так. И одно сменяет другое, лето перетекает в осень, тепло становиться холодом, холод теплом, между днём и ночью есть время, называемое сумерками. Добро, собственно, как и зло, не может быть абсолютным.

— К чему всё это, Ваше величество? — вопрос прозвучал едко, должно быть даже ядовито, чего от себя я совершенно не ожидала.

— К чему? Действительно, к чему? Может к тому, что поступки великих людей, — это она себя считает великой? — непонятны простым людишкам. Порой мы жертвуем десятками, чтобы спасти сотни и сотнями, чтобы спасти тысячи, мы…

— Всё это софистика, Эвиль, ты хотела, чтобы я что-то поняла, так объясни…

— Мне скучно, Авель, ты даже не представляешь как порой скучно сидеть на троне…

— Ты говоришь загадками.

— Что ты, нет никаких загадок, просто мы с Илактрионом решили поспорить, чьи спецслужбы лучше, и тебя никто не предавал, просто у тебя немного не получилось, — даже признаваясь в этом, она врала, я чувствовала… но какая-то доля правды в этом всё же была. В глазах помутнело. Неужели все, что я делала, зря? Неужели гибель ни в чём не повинного двойника была предрешена с самого начала? Что все это — всего лишь игра сильных мира сего?!

Меж тем королева продолжала убеждать меня в правдивости своей лжи.

— Но неужели ты думаешь, что я бросила бы тебя умирать в Ламкрюнцине? Генерал Ламс просто несколько ускорил события…

— А ты, наверное, хотела дождаться, когда мне вывернут руки и изуродуют тело калёным железом?

— Авель, перестань, всё не так страшно, подумай сама, я сделала тебя героиней. Тебе завидуют все девушки Рустании.

— Все, кроме меня. Так ты говоришь, вы спорили?

— Ну да, просто шутки ради…

— Ну и как?

Она даже скривилась:

— Ничья.

Я развернулась и пошла к выходу. Но у самой двери остановилась и повернула голову. Эвиль все также стояла, не двинувшись ни на йоту.

— А как же война? Сотни загубленных жизней?

— Война? Да не было никакой войны… Да, да, это всего лишь игра. Мои войска — его войска. Немного намяли друг другу косточки, правда, Генерал Ламс, выдвинувшись к городу без моего приказа едва не наломал дров, но так вышло даже веселее. Мы с Илактрионом долго смеялись, вспоминая, как ему в одном нижнем белье пришлось драпать по темному подземелью, полному вонючих крыс.

Она снова лгала, и если раньше я питала хоть какие-то иллюзии, то теперь я совершенно не сомневалась в том, кто меня предал. Но вот зачем? Она изначально знала, кто я есть на самом деле? Должно быть так… Она, как и Илактрион, боялась, что я предъявлю права на ее престол? Вопросы, вопросы… Но сейчас меня волновало нечто другое. Я специально откладывала это напоследок, надеясь, что королева не заметит моей заинтересованности. Но всё же, когда начала говорить мой голос дрогнул:

— А как же пленные? Все те узники, что томятся в наших тюрьмах? Полковник Каннер и другие?

— Ах, милая Авель, ты печёшься о нем. Какая прелесть. Но, увы, я не могу отменить своих указов, иначе враги уверуют в мою мягкость, — королева довольно фальшиво улыбнулась.

— Даже, если об этом попрошу я?

— Деточка, сам бог не в силах заставить меня сделать это.

— А если я расскажу всем о Вашем предательстве? — королева, поджав губы, молчала, — Если я открою, что это Вы, именно Вы хотели спровоцировать нападение Камерлина на наши границы? Если я всё расскажу генералу Ламсу?

— Глупая, — она снова снисходительно улыбалась, — кто тебе поверит? Королева, — она воздела вверх указательный палец, — королева Эвилина Великая строит козни против собственной империи? Ты хочешь, чтобы тебя поместили в сумасшедший дом?

— Но почему? Почему? — я уже поняла, что дело было вовсе не во мне и не в моей смерти. Отправляя меня в стан врага, королева ещё не знала о моём происхождении, она и сейчас не хотела открывать мне эту тайну. Если бы не генерал Ламс, я бы наверное так и осталась в неведении. — Почему Вы так поступаете?

— Народом, — улыбка королевы стала ещё шире, — находящемся в постоянном страхе, легче управлять. Люди, видящие внешнего врага, реже задумываются о проблемах внутри государства, к тому же у меня всегда есть возможность списать просчеты своего правления на вынужденную борьбу с внешним противником. Подумай сама, люди испокон веков живут в страхе. Они привыкли к нему, он стал их сущностью. Отбери у них страх, с чем они останутся? Жизнь станет пуста, они станут искать смысл этой жизни. Им станет казаться, что они живут так плохо потому, что ими плохо управляют, а с такими мыслями недолго додуматься до того, нужны ли им правители вообще… Это ужасно, когда тебя норовят низвергнуть с твоего трона. Я этого не хочу, — она лучезарно улыбнулась. Да, она лишь потом узнала, КОГО избрала пешкой в своей игре, но от этого игра стала лишь азартнее, но и проиграть было бы не так горько…

— Но если всё так плохо, Вы могли бы снарядить экспедицию на поиски священного Корунда.

— Священный Корунд — миф-сказка, — королева поджала губы.

— Но тогда почему почти все правители время от времени стремятся его найти?

— Уж не думаешь ли ты, что для всеобщего счастья?

— А для чего же ещё?

— А тебе, милая, не приходила мысль, что только для того, чтобы уничтожить?

— Зачем?

— Зачем? Неужели ты не понимаешь? Вот скажи, к чему мне Корунд? Я и так имею почти всё, что пожелаю. Власть даёт многое, а если всё люди будут счастливы, зачем им буду нужна я?

— Действительно зачем? — эти два слова были сказаны совсем тихо, королева их услышала, но промолчала. Я гордо вскинула голову, — я ухожу.

Я не ждала ни её ответа, ни согласия. Я уверенно шагала к входной двери и цокот моих каблуков был подобен набату

— …и не ищи генерала Ламса, — донеслось мне в след, — он умер.

Услышав это, я даже не замедлила шага, нечто подобное и следовало ожидать… Умные и решительные вояки не нужны ни одной власти.

Повернув в сторону потайного лаза, я уже нисколько не сомневалась, что буду делать дальше. Она сама не оставила мне выбора. Он не желал мне боли, предпочтя ей смерть, я же не хочу ему ни того, не другого… Я не хочу, чтобы он умер.