Линн Флевеллинг - Возвращение королевы

Налия немного подумала.

— Но ведь король Эриус умер. Может, проклятие больше не действует?

— Жрецам Иллиора, наверное, все равно, для них главное — посадить на трон свою королеву. Поэтому они и уцепились за того принца, я так думаю. Но у Корина прав все равно больше, он ведь сын первенца Агналейн.

— А как же проклятие связано с детьми Корина? — нетерпеливо спросила Налия.

Томар наклонилась к ней поближе и прошептала:

— Говорят, он может породить на свет только уродцев, но они умирают еще до того, как делают первый вздох.

Налия содрогнулось, ее пронзило холодом, несмотря на жаркий день.

— И его первая жена… умерла во время родов?

Томар мгновенно поняла свою ошибку.

— Ох, детка! Она ведь не была королевской крови, понимаешь? Не то что ты. К тому же старый король унес проклятие с собой в могилу. А молодому королю улыбается солнце, и тебе тоже. Ты же последняя в роду, пойми! Всего-то и осталось, что два принца, так что именно ты — дочь Фелатимоса, и у твоих детей будут истинные права. Ты станешь матерью королев!

Налия храбро кивнула, но от страха вкус хлеба у нее во рту стал вкусом пепла.

На шестой день кровотечение у нее закончилось, и уже в следующую ночь Корин возобновил свои визиты, иной раз приходя совершенно пьяным и едва способным справиться со своими обязанностями.

Томар снова заваривала целебные травы, но Налия лишь делала вид, что пьет их, а сама выливала настои в ночной горшок, когда старуха выходила из комнаты.

Глава 21

Тамир задержалась в Эро до дня рождения Ки. В этом году праздник прошел скромно, на пиру присутствовали лишь компаньоны и несколько близких друзей, зато было много вина и медового печенья. Тамир тоже пила и шутила, но уже совсем по-другому смотрела на Ки, когда он дразнил новых оруженосцев и дергал их за косы. Оруженосцы были еще детьми, а Ки стал уже зрелым мужчиной.

«В его возрасте начинают думать о женитьбе», — думала она.

С той ночи, когда они пировали в честь победы, Ки вернулся на свою узкую кровать в гардеробной, как будто между ними ничего и не происходило. «А может, и в самом деле так», — с грустью думала Тамир.

В день его рождения она выпила больше вина, чем обычно, и на следующее утро проснулась с тяжелой головой. Когда же отряд отправился в Атийон, она увидела, что большинство вчерашних гостей тоже морщатся и кривятся на ярком солнце.

Ки выглядел лучше, чем остальные.

— Что, нездоровится? — поддразнивал он Тамир и усмехался в ответ на ее мрачные взгляды.

Тамир скакала в окружении компаньонов и волшебников, ради торжественного выезда она под латы и перевязь для меча надела платье для верховой езды.

За стенами замка дорога была уже заполнена огромным отрядом; знамена и латы сверкали в лучах солнца. Замыкали шествие груженые телеги и пехота. Но в этот день отряд состоял не только из солдат. Иларди, Айя и Никидес потратили несколько недель, разыскивая оставшихся в живых писцов и чиновников, служивших при дворе Эриуса, и проверяли их преданность молодой королеве. Большинство с радостью принесли присягу Тамир — одни искренне верили ей и в ее предназначение, другие просто надеялись сохранить свои места при новом дворе.

Теперь рядом с хозяйственным обозом скакало около четырех десятков писцов, управляющих, камергеров, архивариусов, ливрейных лакеев и судебных приставов. Это уже выглядело как настоящий королевский двор.

Но вдоль дороги, чтобы проводить их, собралось гораздо меньше народа, чем в день победоносного возвращения Тамир; многие смотрели невесело, даже подавленно.

— Не оставляй нас, твое величество! — кричали они. — Не бросай Эро!

Аркониэль, скакавший позади Тамир с другими волшебниками, видел, как эти крики ранят Тамир. Она была молода и страстно желала завоевать любовь своего народа.

Когда город остался далеко позади, Аркониэль вернулся в хвост процессии, чтобы проверить, как чувствуют себя его юные подопечные: им предстояло совершить долгое путешествие в повозке.

Повозка была просторной, с высоким тентом, а ее дно устилал толстый слой соломы, чтобы детям было удобно лежать. Этни, правда, была расстроена тем, что ей пришлось ехать с малышами, и настояла на том, чтобы самой править повозкой. Вместе с ней на козлах сидел Витнир. Завидев Аркониэля, он помахал рукой. Рядом шагали солдаты-пехотинцы, восторгавшиеся мелкими чарами, которые демонстрировали им дети. Воины уважительно кивнули Аркониэлю и расступились, чтобы он мог подъехать к повозке. Волшебник видел, что после победы солдаты стали куда лучше относиться к магии.

Когда Аркониэль приблизился к ним, дети радостно вскочили, держась за борта повозки.

— Как тут у вас дела? — спросил Аркониэль.

— Мне надо пописать! — тут же заявил Дэнил.

— Он уже два раза писал с тех пор, как мы выехали! — наябедничала Рала, округлив глаза.

— С такими делами вы должны справляться сами, — сказал Аркониэль. — А ты как? — Он посмотрел на Витнира.

Мальчик в ответ лишь пожал плечами.

— Ну-ка, в чем дело? — поддразнил его Аркониэль, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Ни в чем, — пробурчал мальчик.

— Твое кислое лицо говорит о другом.

Витнир опустил голову и неохотно заговорил:

— Я думал, ты опять уехал. Как в прошлый раз.

— Когда я оставил вас в горах, да? Ты об этом?

Малыш кивнул.

— И когда ты отправился воевать, — добавил он.

Этни уже рассказывала Аркониэлю, как тосковал в те дни мальчик, но тут уж ему ничем нельзя было помочь. Он должен понять, что долг Аркониэля перед Тамир всегда будет на первом месте.

И все равно Аркониэль делал для мальчика все, что было в его силах. Он ведь мог лишь догадываться о том, какой была жизнь ребенка до того, как он попал к Колину в качестве уплаты долга. Конечно, насколько знал Аркониэль, Колин не был жесток с малышом, просто обращался с ним немногим лучше, чем с охотничьей собакой, прежде чем передал Витнира Аркониэлю.

Аркониэль подвинул висевшую на седле сумку и протянул Витниру руку; подняв мальчика, он посадил его в седло перед собой.

— Но ты же видишь, — сказал он, обнимая Витнира одной рукой за талию, — в этот раз я взял тебя с собой, и мы едем в тот большой город, о котором я рассказывал. Теперь мы все будем жить в крепости, в замке.

— Лорд Нианис говорит, там полным-полно кошек и котят, — сообщила из повозки Рала. — А королева Тамир позволит нам играть с ними?

Аркониэль хихикнул.

— Кошки Атийона живут по собственным правилам, — сообщил он. — И играют только с теми, кто им нравится.