Сергей Ковалев - Котт в сапогах. Конкистадор.

— Не думаю,— возразил индеец.— Он вполне ясно сказал — шел через Еl Dorado, потом через пустыню и в предгорьях встретил шамана, Вообще, шаманы не любят селиться в городах. Оно и понятно — трудно говорить с духами, когда вокруг то и дело шастают всякие проходимцы.

— Так город давным-давно заброшен!

— Что для шамана пара столетий? К тому же сюда повадились конкистадоры, а им в руки лучше не попадаться.

Этот аргумент уже мне показался сомнительным.

— Если он действительно умеет превращаться в зверя, что ему конкистадоры — перекинулся волком и сбежал в джунгли. Да еще и паре врагов горло перегрыз!

— Ты не поверишь, Конрад,— вмешалась Коллет,— но чем могущественнее маг, тем больше он начинает ценить жизнь во всех ее проявлениях!

— Ты права,— подумав, согласился я.— Не поверю. То-то ты чуть корабль не потопила лишь за то, что твою грудь назвали плоской... А! Вот видишь, опять у тебя пар из ноздрей и молнии в волосах! Не очень-то ты ценишь жизнь в моем проявлении!

— Конр-р-рад! Мы с тобой после поговорим!

— Капитан,— подала голос Иголка,— вы зря спорите. Принюхайтесь! Даже нам, лошадям, понятно, что в городе нет ни души.

— Полностью согласен с леди,— галантно фыркнул Максимилиан.— А я, скажу без ложной скромности, всегда отличался прекрасным чутьем.

— Решено! — скомандовал я.— Отправляемся дальше. Постараемся проехать сколько сможем — солнце уже к закату клонится, скоро станет попрохладнее. Когда совсем стемнеет, разобьем лагерь.

По правде говоря, я смутно представлял себе особенности путешествия через пустыню. Ранее мне доводилось бывать только в каменистых пустошах Южной Испании, но с пустыней их роднила разве что такая же невыносимая жара. Мои надежды на то, что с заходом солнца станет легче, не оправдались — жар еще долго поднимался от раскаленного за день песка. Уже давно стемнело, мы и лагерь успели разбить, а ожидаемая ночная свежесть все не приходила.

— Не знаю,— пожал плечами Боливар.— Я раньше в пустыни не забирался. Не было необходимости. Может, тут и всю ночь так будет.

Выслушав такой «утешительный» ответ, мы не стали забираться в палатки и расположились прямо на песке вокруг костра. Хоть я и вымотался за день, из-за духоты сон не шел, мне было слышно, как ворочаются мои спутники, переступают ногами кони,

что-то тихо ворчит, уткнувшись клювом в перья, Транквилл.

Я уже почти совсем было заснул, когда послышался еле уловимый шелест и к костру выползла змея. Изящно изогнувшись, она приподняла маленькую граненую головку и стала задумчиво разглядывать моих спутников равнодушно поблескивающими бусинками глаз.

— Здесь для тебя нет добычи,— негромко, чтобы никого не разбудить, произнес я.

— С-с-сама вижу. Все с-с-слиш-ш-шком больш-ш-шие.

— Тогда зачем приползла?

— Интерес-с-сно... — неопределенно прошипела змея.

До своего превращения я — думаю, как и большинство людей — был уверен, что змеи издают звуки ртом, как и все твари земные. Но сейчас мои уши отчетливо говорили — моя собеседница разговаривает, слегка извиваясь и заставляя чешуйки скрипеть о песок. Из-за этого было очень сложно понять, какие чувства на самом деле испытывает змея.

— Я с-с-следила за вами о с-с-самых больш-ш-ших камней...

— От развалин? Далекий же путь ты проделала из пустого любопытства.

— Пус-с-стого? Не с-с-совс-с-сем...

— Так чего тебе надо?

— С-с-с вами едет Суа Кири. Не отпирайся — я с-с-слыш-ш-шала, о чем вы говорили.

— Ты не поняла...

— Конечно, что-то я не поняла. Но достаточно, чтобы знать — С-с-суа Кири едет с-с-с вами.

— Ну и зачем тебе Суа Кири?

— Я с-с-съем Божественную Кры-с-с-су. Разве этого мало?

— В развалинах полно крыс!

— Но это обычные крыс-с-сы. Ты не понима-еш-шь... Убить и с-с-съесть Бога — такой ш-ш-шанс может выпас-с-сть раз в жизни!

— Иезус Мария, да вы с Морганом созданы друг' для друга!

— Кто такой Морган?

— Да неважно... — Я задумался. Кажется, решение проблемы с Мордауном само пришло... гм... приползло в мои лапы. Мне даже не придется совершать бесчестный поступок... ну почти не придется. Это, в общем, не должно меня особо волновать — жизнь ландскнехта несколько отличается от жизни придворного кавалера. Когда ежедневно приходится стараться изо всех сил, чтобы выжить, честь волей-неволей становится весьма гибкой. Это пижон, для которого меч — всего лишь символ дворянства, может позволить себе рассуждать о чести и бесчестье, старый солдат вроде меня должен думать о том, как победить...

— Проваливай.

— Почему? Ты же ненавидишь его?

— Проваливай, я сказал!

— А-а-а, я поняла! Ты хочеш-ш-шь сам его с-с-съесть!

— Думай что хочешь. У тебя есть возможность убраться живой.

— Не думаю. Тебе с-с-со мной не с-с-справитьс-с-ся!

Я порадовался, что из-за жары весь день ехал в одних панталонах и на ночь, разумеется, одеваться не стал, так что моих движений ничто не стесняло. Эх, давненько я не разминал кости в хорошей схватке!

«Конрад, ты дурак!» — мелькнуло в голове, но я отмел (ту мысль как мешающую сосредоточению.

Змея была не самым легким противником, но я был уверен в себе. Мне не раз доводилось видеть, как обычные деревенские кошки охотились на змей и всегда выходили победителями в схватке. Я закружил вкруг змеи, делая обманные выпады, что ничуть не сложнее, чем поединок на мечах. Даже проще — человек способен на хитрость, а вот змея, несмотря на ее библейский образ, оказалась простодушной и даже, пожалуй, туповатой.

— А, черт!

Лапу пронзила острая боль. В голове мелькнула глупая мысль — вспомнился один француз, притворявшийся неумехой, впервые севшим за карточный стол. Он тогда обобрал меня до исподнего... змея оказалась не менее опасным противником. Но менее осторожным — клыки завязли в густой шерсти на моей лапе, и она не успела отдернуть голову. В следующий момент я перекусил ее шею. Вкус крови взбодрил было меня... но в следующее мгновение я уже повалился на песок. Перед глазами все плыло, последнее, что я увидел, — Моргана, наполовину высунувшегося из кармана и с интересом наблюдавшего за мной.

Лапа не то чтобы болела. Ощущение было скорее такое, словно я отморозил ее. Коллет сделала все, что было в ее силах,— спасла меня, заперла яд в лапе и выпустила большую его часть, отворив мне кровь. Теперь оставалось только ждать, пока остатки яда распадутся сами собой. Неприятно, но терпимо.

Гораздо сильнее боли в лапе меня беспокоило другое обстоятельство.

— Морган, какого дьявола?! — выбрав подходящий момент, когда рядом с нами никого не было ну кроме Жака, разумеется, — спросил я мага о том, что меня мучило.