Сергей Ковалев - Котт в сапогах. Конкистадор.

— Морган, какого дьявола?! — выбрав подходящий момент, когда рядом с нами никого не было ну кроме Жака, разумеется, — спросил я мага о том, что меня мучило.

— Что, не ожидал? — хмыкнул крыс.— А может, я перевоспитался, глядя на вас, таких правильных и благородных?

— Это будет последнее, во что я поверю!

— Ну... ты, пожалуй, прав.— Морган казался возу щенным,— Я слышал весь твой разговор со змеей, но если скажу, что спас тебя из благодарности,— это будет ложь. Ты, например, можешь мне объяснить, С чего вдруг стал меня защищать? Вот и я не понимаю, с чего бросился будить Коллет. Но тебе проще — у тебя же принципы, честь и прочая благородная шелуха в голове — можешь на это списать. А мои принципы требуют уничтожить врага любой ценой. Да еще и сплясать на его могиле. Так что остается грешить на временное помутнение рассудка.

— Хорошая мысль! — фыркнул я.— Буду считать, что у меня тоже рассудок помутился!

— Жалкий подражатель! У тебя нечему мутиться — у тебя в голове сплошная кость.

— А у тебя... у тебя... сыр! Рокфор! Вонючий и с плесенью!

— Конрад... в следующий раз пощады не жди!

— Не надейся, что я буду в следующий раз спасать твою хвостатую задницу!

Презрительно фыркнув напоследок, я поскакал в авангард отряда, чувствуя себя значительно лучше. Все-таки нет ничего, что действовало бы на меня так благотворно, как ясность в отношениях.

Мое умиротворенное настроение развеял восхищенный вопль Андрэ:

— Ух ты! Вот это огурчики!

Сонливость мгновенно слетела с меня, поскольку взяться посреди пустыни огурцам было явно неоткуда. А значит... Впрочем, оглядевшись, я понял, что его величество не сошел с ума. Во всяком случае, не больше, чем всегда. Конечно, никаких огурцов не было. Из песка торчало нечто отдаленно напоминавшее их формой и цветом — длинные мясистые стебли, к тому же покрытые колючками. Но для его величества даже такого отдаленного сходства было достаточно — огурцы, и все тут!

— Андрэ, стой! А вдруг это отрава!

— Да ладно вам, капитан! Ой! — Андрэ удивленно потряс рукой.— Колется! Не, у нас маленькие огурчики тоже колючие бывают, но не настолько же! Видать, у них тут совсем жизнь тяжелая!

Король отсек половину зеленого стебля, несколькими уверенными взмахами мачете очистил его от кожуры и колючек и откусил.

— Не-а... — пробубнил он с набитым ртом через мгновение.— Совсем на огурец не похоже... Но ничего так! Кислый, как яблоко-дичок:

— Не стоило его величеству есть кактус,— негромко сказал Боливар, подъезжая.— Конечно, это моя вина, откуда вам знать...

— Это яд?.. Андрэ, выплюнь немедленно! — А?

— Ну-у-у не то чтобы яд. Но за ним придется приглядывать — чтобы не натворил чего. Некоторое время он будет несколько... гм... странно себя вести.

—А! Понимаю! Это что-то вроде алкоголя? Тогда нет причин для беспокойства. Андрэ, даже когда выпьет, не буянит — просто заваливается спать.

— Пейотль отличается от алкоголя... Впрочем, сами сейчас увидите.

— Да вы не беспокойтесь, капитан! Это безопасно. Я полностью себя контролирую.

Я повернулся к Андрэ. Что-то в словах гиганта меня встревожило:

— Андрэ, ты как-то странно говоришь!

— Да я и чувствую себя как-то странно! — признался король.— На этот счет у меня есть предположение. Видимо, естественные соки этого растения, которое наш проводник называет кактусом, содержат некие элементы, благотворно сказывающиеся на движении соков в организме человека. Под этим воздействием движение соков в организме человека убыстряется, о чем можно судить по тому, что я гораздо отчетливее все вижу, слышу и осязаю...

— Андрэ, ты меня пугаешь! Прекрати!

— Да не беспокойтесь вы так, капитан! Это ничуть не опасно. Хотя и странно. У меня такое ощущение, что я знаю все на свете...

— Да ты что? Вот прям-таки и все? — съехидничал Мордаун.

— Все,— безмятежно произнес Андрэ, глядя куда-то в небо.— Абсолютно.

Похоже, именно эта спокойная уверенность взбесила Моргана, потому что он сжал лапку в кулак Я крикнул:

— Ну-ка, мудрейший из мудрых, скажи, что у меня в руке.

— Ничего,— с прежней безмятежностью ответил Андрэ.

Мордаун с мгновение таращился на него, потом, не тратя слов, набросился на остатки кактуса.

— Ох, не стоило бы Суа Кири так делать! — Боли-вар поскреб в затылке.— Такому большому и... э-э-э... медленно думающему человеку, как его величество, небольшое увеличение ума не повредит. А вот господина крысу как бы не разорвало от избытка мудрости!

— Не смей называть меня крысой! — рявкнул Мордаун, разбрызгивая зеленые от сока кактуса слюни.— Я не крыса! Я не крыса! Я не... но я и не человек. И вообще, что такое человек? Двуногое без перьев? Так это Платон просто никогда не видел обезьян. Две ноги, две руки, туловище и голова еще не делают человека человеком. С другой стороны, если человеку отрубить ноги, перестанет ли он быть человеком? Очевидно, нет. И если отрубить руки — тоже. А если отрубить тело?

— Очевидно, да,— мрачно передразнил мага Николас— Если человеку отрубить тело, он, несомненно, перестанет быть человеком и станет трупом.

—Это несущественно,— отмахнулся Мордаун.— Ясно же, что человек определяется не наличием тела. Кто я? Набор мышц, костей и телесных жидкостей? Вряд ли, ведь таковы все живые существа. Я маг? Отчасти, но только отчасти. Вот сейчас я совсем лишен магической силы и даже заключен в иное тело, но я все равно я. Заглядывая в себя и рассматривая придирчиво те сущности, кои принято мною же самим считать собою, я говорю: это не я! И это тоже не я... и это... и это...

Постепенно бормотание крыса стихло, и он застыл с остекленевшим взглядом. Андрэ бережно взял крыса на руки и проникновенно сказал:

— Да, друг Морган, именно так! Нелепо отждествлять себя с иллюзиями, которые порождает наше сознание.

— Иезус Мария! — Я растерянно наблюдал, как Андрэ баюкает на своей лопатообразной ладони разомлевшего крыса.— Никогда не думал, что увижу такое!

— Не желаешь тоже отведать чудесного кактуса? — хмыкнула Коллет.— Глядишь, тоже достигнешь мудрости!

— Не-не-не,— замахал я руками.— Эта магия мне совсем не нравится! Надо уходить из этой коварной пустыни!

— Мысль здравая, но как уговорить Андрэ идти дальше? Нам его тащить не под силу.

— Ну это как раз не проблема! Иголка, подойди, пожалуйста, поближе к королю... Андрэ! У подножия той горы будет привал и горячий ужин!

Андрэ начал было что-то витиевато отвечать, но вдруг замолчал, сунул Моргана в руки Кошону и деловито зашагал по направлению к горам.

— Вот видишь! — торжествующе подмигнул я Коллет.— Ум умом, а Андрэ остается Андрэ!