Леонид Кондратьев - Отыгрывать эльфа непросто!

— Ну, ребята, сейчас вы у меня отведаете копчёной лосятины по походному. Всё мы сразу всё равно не съедим, а в копчёном-то виде, всё дольше хранится будет, да и повкуснее чем просто жаренное.

Я конечно у бати коптильню видел, да и сам с ней работал, но конструкция старшины всё равно восхищала. Сперва мы распалили в ней костёр и прогрели слой глины до покраснения. Она даже потрескивать от жара стала и из земли по краям получившейся глиняной ванны слабый парок пошёл — видно вода из земли испарятся стала. Потом старшина угли выгреб и началось священнодействие. Чурбачки из орешника порубили, да положили на запёкшуюся глину и не просто так, а в шахматном порядке, решёточку такую изобразив, просыпали их слоем щепок, а на них окорока взгромоздили.

Пока чурбачки из орешника рубили щепок куча образовалась, вот как раз их и оприходовали. Мы значит с парнями всё это раскладываем, а старшина где-то всё же надыбал веточку ольхи. Ну веточка это так — слабо сказано. Хороший такой сук. И пока мы возились он его сперва в ёршик превратил, а потом вообще в щепу перевёл. Вот окорока мы этими щепочками и подзасыпали слегка. Потом на всю эту конструкцию положили слой веток орешника, причём с листвой, а на них уже слой глины, где-то пальца два толщиной. Серёга при этом всё Сергеича пытал, не будет ли дыма много, нам ведь сейчас светится-то не с руки. А тот ему в ответ — "Не сцы парниша, всё будет как в лучших ресторанах и без дыма". Сам при этом не отрывается и края глиной промазывает, чтобы никаких щёлок не оставалось.

А вот опосля началось самое жестокое — поверх глины из сушняка кострище запалили. От первого костра углей навалили, сверху сушняком обкладывать начали. Сперва конечно подымило немного, но потом глина подсохла, прихватилась и дымить перестала. Тут только успевай дрова подкидывать. Сушняку всё равно приволокли мало что не гору. Мы пока с ребятами дрова подкидывали, старшина по быстренькому рогулек нарезал, ивовых прутиков для мяса нарубил, ошкурил и печёнку с сердцем и лёгкими, крупными кусками порезанными к костру-то пристроил — неча жару пропадать-то. А с другого края костра бочину лосиную на вертеле организовал. Серёгу, как самого любопытного под это дело и реквизировал — стоит теперь ворочает, слюнями мало что костёр не заливает. Иду значит за очередной порцией дров из кучи, нагибаюсь чтобы взять, потом поднимаю глаза — глядь, а у костра уже командир образовался, довольный аж светится. Сгрузил старшине стопку какой-то зелени. Лук свой положил и побрёл опять к нашим мыслителям, думку думать. Ну а тут как раз Серёга семафорит- мол мясо уже готово. Старшина брезент мокрой стороной к земле перевернул и давай на нём лопухи раскладывать, а что — вместо тарелок завсегда использовали, как на покос идём, удобная вещь и мыть не надо. Серёга с Юриком бочину жаренную притащили, а с неё такой духмяный запах, да мы ещё с утра считай почти и не ели — у меня живот так подвело, что он квакнул так что командиры даже обернулись. Олег, сволочь, рядом печёнку жаренную положил и по спине как врежет — мол, не бзди боец, сейчас хавать будем.

Тут и командиры подтянулись — правда без старичка этого странного, тот в лес ушёл, ну и чёрт с ним — нам больше достанется…

…

— Успокоились?

— Успокоились. Вот, Андрею рассказывал, как листья правильно сушить и обрабатывать.

— Да, я тут уже половину блокнота исписал, не ожидал столь подробной лекции. Даже о побочных эффектах поговорили.

— Ну и что ж там в побочных-то эффектах? Даже самому интересно? Вдруг не дай Ллос лечиться придётся.

— С тобой трау и с любым другим эльфом ничего не случится. А вот с хумансом, если чрезмерно часто употреблять будет, посложнее выйдет.

— Что, шесть суток поноса и смерть от обезвоживания?

— Да нет, ничего смертельного, неделя глубокого сна и в одном случае из дюжины пробуждение лесным эльфом.

— Э…э-э… нда… по моему лучше уж понос… ненавижу этих любителей зелёного цвета…

Глава 26. Сны.

Сны, навеянные Луной, в тёплую августовскую ночь.

Тихая музыка ночного ветра в кронах деревьев, потрескивание углей в костре и загадочный блеск звёзд в небесах. Грусть. Грусть, мягкой пушистой лапкой ласкающая мою душу, лапкой, скрывающей острые коготки. Луна, зависшая в перьях облаков и её серебристый свет, проходящий через мои протянутые к ней пальцы. Почему мне так грустно… О серебристая дева Луна, ответь… всё ведь хорошо, ты льёшь тихую музыку ночи на заснувшую Чащу, но мне хочется выть… слёзы стоят в моих зрачках… Почему мне так больно…Ответь, странница ночи… Ответь мне!

Тишина, тихое посапывание хумансов, нежащихся от тепла раскалённой коптильни. И струящиеся ленты лунного света, спускающиеся с небес. Лица спящих, проплывающие мимо в тихим лунном хороводе. Нет… они спят. Это я… кружусь на поляне, кружусь в водопаде лунного света и пытаюсь вспомнить… вспомнить и понять… усыпить этого тёплого демона по имени Грусть…

Люди — они такие разные и вместе с тем похожие… раскидавшиеся во сне и наоборот, сжавшиеся в позу эмбриона… открытые, беззащитные лица, омываемые луной… Лица за которыми скрываются, не рассказанные истории, чувства, переживания, страхи. Боль и ненависть… смех и радостные слёзы… Люди… уйди от меня, мой безжалостный демон Грусть. Я понял… я вспомнил… руны грусти, обвивающие лучи лунного света, теперь открыты моему взору…

…

Сны… какие только сны не снятся на природе, у гаснущего костра, людям. Иногда весёлые, иногда страшные. Некоторые, даже объевшись перед сном жирного мяса до состояния полного изумления, снов не видят из принципа и только тяжело переваливаясь во сне с одного бока на другой, тихо постанывают от обжорства, как например этот весёлый парнишка с рязанской внешностью, курчавыми волосами цвета прошлогодней соломы и с задорно оттопыренными ушами, кажется, его зовут Сергей, да точно — Сергей Корчагин.

А вот другой пример: раскидавшийся во сне конечностями молодой индивид, спящий с выражением глобальной ответственности на лице, бисеринки пота, проступившие на его висках, уже серебрящихся паутинками ранней седины и бледное насторожённое лицо явно доказывают, что кошмар, привидевшийся этому молодому капитану НКВД, находится в самом разгаре. И если сейчас заглянуть в его столь неспокойный сон, то можно увидать много интересного, абсурдного и вместе с тем почти не страшного постороннему наблюдателю. Посудите сами — ведь страхи, они как вкусы — абсолютно индивидуальны. Особенно страхи людей.

…

Один из безликих кабинетов Кремля. Приглушённо горящие абажуры ламп на стенах, ряды стульев, стоящие вдоль стен и старый, покрытый истёршимся зелёным сукном длинный стол для совещаний, вдоль которого стоят, выстроившись, люди… Хм… Почти люди…