Колин Мэлой - Подземелья Дикого леса

— Это не имеет никакого значения, — продолжил посетитель, все еще открывая портфель. Количество ремней на нем было совершенно неадекватное. — Однако следует сразу же заметить — я ожидаю, что работа будет проводиться в абсолютной тайне. Никто не должен знать, что вы заняты изготовлением этого предмета. Говорить можно только со мной.

— Слушайте, приятель, — сказал Антэнк, устав от поведения гостя. — Вы пришли сюда, настояли на встрече. Оторвали меня от работы. Отказываетесь назвать того, кто вам меня посоветовал. И вот так просто ожидаете, что я брошусь изготавливать… какую-то там деталь? Так не пойдет. У меня есть контрактные обязательства по отношению к крупным производителям, репутация, над которой я тяжело трудился многие годы. Дел и так полно. Я не могу вдруг бросить все дела, чтобы изготовить вам эту вашу деталь — мой долг по отношению к клиентам не позволяет мне откладывать их заказы. К тому же я не люблю секреты. Не люблю работать в тайне. Секретность означает незаконность, а это — последнее, что мне сейчас нужно. — Антэнк открыл средний ящик стола и принялся рыться в содержимом. — Я дам вам контакты нескольких более мелких предприятий. Качество там, конечно, не то, что у меня, но они сумеют изготовить вам ваш коллектор для сушилки, или съемное лезвие для блендера, или что вам там нужно.

Суиндон молча выслушал тираду Антэнка. Когда Джоффри закончил и протянул ему небольшую золотистую визитку, он заговорил снова:

— Вы будете вознаграждены за работу, мистер Антэнк. Думаю, принять мой заказ — в ваших интересах.

Антэнк нетерпеливо помахал карточкой:

— У меня и так все отлично, спасибо. Вот, есть неплохой вариант для вас. Возьмите карточку.

— Я могу предложить вам взамен нечто очень привлекательное, мистер Антэнк.

— Я не занимаюсь бартером. Может, вот он согласится.

Джоффри по-прежнему размахивал карточкой, и тут визитер сказал нечто, что заставило его замереть.

— Доступ, мистер Антэнк. Я могу дать вам доступ.

Тот поднял правую бровь.

— Какой еще доступ?

— Который вы так давно ищете, мистер Антэнк.

Его имя в устах этого человека звучало как-то жутковато.

— Что вы имеете в виду?

— Мы наблюдали за вами. За вашей работой. Мы можем помочь вам, мистер Антэнк. Можем провести вас в Непроходимую чащу.

Джоффри выронил визитку на стол, вдруг почувствовав, что не может шевельнуться, будто все мышцы просто отказали. Пристальным взглядом Антэнк обвел гостя, его короткую черную бородку, золотое пенсне — и наконец обрел дар речи.

— Можете? — выдавил он хрипло.

Роджер кивнул.

— А теперь продолжим?

— Погодите, — сказал Джоффри. — Как?

— Это сейчас тоже неважно.

— Нет, по-моему, это очень важно. Как вы туда проникаете? Как поможете проникнуть мне? Прежде чем я на что-либо соглашусь, мне нужно подтверждение.

Худощавый устало вздохнул.

— Довольно сказать, что я и любой, кого я решу провести с собой, можем преодолеть внешний пояс. Во мне течет лесная магия.

— Что течет?

— Право же, мистер Антэнк, я не думаю, что стоит тратить время на болтовню о банальных мелочах.

— Внешний пояс — это барьер?

Посетитель кивнул.

Джоффри, широко распахнув глаза, снова откинулся в кресле. Он вцепился пальцами в волосы и порывисто убрал их назад, пригладив сальные пряди.

— Боже мой, — сказал он и потом повторил: — Боже мой.

Роджер, наконец сумевший расстегнуть все застежки портфеля, вытащил на свет желтоватый лист бумаги, сложенный вчетверо. Развернув и расправив его на колене, он бережно положил его Антэнку на стол.

— Ознакомьтесь со схематикой, — сказал он. — Сколько времени займет изготовление?

Стряхнув с себя изумленное оцепенение, Джоффри быстро заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд, прищурился и заглянул в чертеж. Сначала он различил очертания и, нахмурившись, стал разбирать детали. Когда ему это наконец удалось, у него отпала челюсть.

Так вышло, что Джоффри Антэнк в механике разбирался. У него это было в крови. Его прапрадед, Лайнус Мортимер Антэнк, основал машиностроительный завод Антэнка в 1914 году, прямо перед началом Первой мировой войны. Портрет старика висел в парадном холле здания. Джоффри видел своего прапрадеда только один раз, можно даже сказать, половину раза. Тот лежал на смертном одре, и пятилетнего Антэнка привели к постели умирающего главы рода, чтобы тот с ним попрощался. Джоффри очень живо запомнил это событие. Воздух в комнате был душный и спертый; пепельно-бледная кожа старика почти не отличалась от накрахмаленных простыней.

— Мистер Антэнк? — позвал отец, который всегда так обращался к деду. — Познакомьтесь со своим правнуком Джоффри.

Старик с огромным усилием немного повернул голову и искоса взглянул на мальчика. Губы его скривились в попытке что-то произнести.

— Не… — выдавил он. — Не дай. Не дай ему погибнуть.

А после этого, так уж вышло, умер сам. Никто не был до конца уверен, что старик имел в виду (горшку с гардениями, которыми он весьма гордился, в тот момент как раз отчаянно требовалась поливка), но в самой глубине души Джоффри всегда чувствовал, что предок имел в виду семейное дело. Не дай погибнуть механическому цеху, заводу Антэнка. И вот, как только позволил возраст, Джоффри с энтузиазмом истинного предпринимателя вложил все силы в дело. Он урезал финансирование, избавлялся от вялых источников дохода, увольнял непродуктивных работников и нанимал продуктивных. В довершение всего он присоединил к предприятию близлежащий сиротский приют и начал использовать дешевую (читай: бесплатную) детскую рабочую силу. Каждую свободную минуту он изучал историю торговли, словно археолог, разглядывал самые подробные чертежи, пока в глазах не начинало расплываться. Каждый новый станок, поступавший в цех, Джоффри осматривал и тщательно разбирал все внутренние процессы. Вся его жизнь вертелась вокруг цеха. Даже когда его приняли в квинтет титанов промышленности, он пораньше ушел с церемонии, потому что только недавно купил собрание чертежей начала XX века и ему не терпелось вернуться к их изучению. Не было такого чертежа, графика или схемы соединений, с которыми он не был бы близко знаком.

До сего момента.

— Что это? — спросил Антэнк не дыша.

— Зубчатое колесо Мебиуса. Вы никогда такого не видели?

— Нет, — против воли признался он.

Роджер нахмурился.

— Что оно… — запинаясь, пробормотал Антэнк, полностью захваченный увиденным. — Как оно… — Его пальцы скользнули по гладкой бумаге. На ней серо-синими чернилами был изображен самый точный и аккуратный чертеж, какой Антэнку только доводилось видеть в своей жизни. Все изгибы были тщательно измерены и помечены; ко всем углам прилагались сноски с графиками. Как человек, исследовавший буквально каждый чертеж, когда-либо выходивший из-под пера инженера, Антэнк, казалось бы, должен был легко разобраться в строении колеса, но нет: конструкция его была непостижима.