Ольга Ильина - Особенные. Элька-2

— Что не так? — спросила я, когда он остановился на снимании моего, точнее чужого платья.

— Это не правильно.

— Почему? Я тебе нравлюсь?

— Ты знаешь.

— Ты меня хочешь?

— А это ты чувствуешь, — усмехнулся он.

— Тогда сделай это, наконец.

— И это будет месть. Твоему бывшему.

— Диреев, ты чего тупишь, — разозлилась я и все желание медленно испарилось, как дым. — Тебе не все равно?

— Стать заменой?

— Стать тем, кто мне нужен сегодня. Если мы постоянно будем оглядываться в прошлое, жалеть о тех, кто прекрасно живет без нас, то никогда не найдем свое счастье. А я хочу попробовать. С тобой. Но если ты не хочешь.

Я попыталась подняться. Диреев не дал. Схватил, бережно опустил и вдруг стал совсем другим. Не было больше нерешительного, осторожного парня. А появился кто-то мощный, уверенный в себе и своих действиях, очень возбуждающий мужчина. И этот мужчина определенно знает, как заставить девушку забыть обо всех и обо всем. И только чувствовать, чувствовать, чувствовать все так ярко, что мир вокруг просто взрывается.

Глава 24

Ссоры

Я очнулась от того, что кто-то ползал по лицу. А-а-а! Мама! Муравей. Г игантский, злобный, кровожадный муравей.

— А-а-а. Диреев, сними, сними его с меня, — замахала я руками и вдруг поняла, что Диреева нет. И машины нет. И я в каком-то странном коконе нахожусь. Посреди поля. Голая. Одна. Голодная и напуганная. Попробовала силы. Со мной. Фух. Отлегло. Зато появилась злость. Какого черта? Куда этот гад подевался? О-о-о. И голова гудит, во рту кака и в спутанных волосах кто-то ползает. Мамочки! Нет, спать на природе — сомнительное удовольствие. Никаких больше обнимашек под звездами. Это романтично, конечно, но меня комары покусали. Нет, эти пятна похожи на укусы кого-то покрупнее. Он на двух ногах ходит, умеет сводить с ума пьяных девушек, доставлять им немыслимое удовольствие, неоднократно, и ужасно… ужасно. распалять. Да и мое яркое воображение прекрасно умеет дорисовывать картинками мои ночные приключения. Настолько ярко, что мне захотелось дополнить их дневными. Вопрос только в том, где этот двуногий соблазнитель?

Я наколдовала воду. С большим трудом. В этом куполе очень трудно что-либо делать. И невероятно хочется спать. А когда я в следующий раз открыла глаза, то увидела его. Красивого, свежевыбритого, кажется, он даже душ успел принять, пока был неизвестно где. Хм, а рядом поднос. Со всякими вкусностями. Для начала мне подали кружку с чем-то отвратительно пахнущим и также отвратительно выглядящим, а на вкус ничего. Очень даже.

— Ты меня бросил.

— Прости, я думал ты проспишь до обеда, — улыбнулся он. Я даже моргнула раз, другой. И вот как я могу злиться, когда в глазах этого человека живет счастье. И ведь не просто удовлетворение от того… что мы тут творили ночью, а какое-то другое чувство. Я не поняла его, но решила не заморачиваться.

— Так. И что мы теперь будем делать?

— Завтракать.

— Я не о том, — его улыбка увяла. И глаза начали затухать, а я вздрогнула. Потому что и реакции такой не ожидала… бурной, и сама еще не знаю, чего хочу. Хочу ли я продолжать? Тело говорит, да. Разум вопит, что я дура, а сердце молчит. Блин, а вчера все казалось таким… простым. Решила последовать зову тела. В конце концов, в том, что я его хочу, уверена абсолютно точно. Потянулась к нему, поцеловала. Да-а-а. Поцеловала-то я, а вот вся инициатива ему досталась. И как-то подзабыли мы о завтраке, о солнце, которое не хило так припекало, о моих стонах, которые ветер, предатель, разносил очень далеко. Диреев — мастер во многом, но думаю в этом, он просто бог.

— Кто мы теперь? — спросила я, наблюдая за медленным заходом солнца. Диреев привез мне рубашку и юбку. Все лучше, чем чужое испорченное платье. Хотя, Дирееву понравилось… его снимать.

— А кем ты хочешь быть?

— Не знаю. Друзья?

— А ты всем друзьям позволяешь себя целовать сюда, и сюда, и сюда?

— Эй, эй. Отдай рубашку. У тебя своя имеется, — возмутилась я и вернула предмет одежды на свои плечи, которые этот… соблазнитель не переставал целовать.

— Мне твоя больше нравится. Впрочем, еще больше она будет смотреться на земле.

— А ты на мне? — хихикнула я. Боже, о чем я только думаю? Он окончательно запудрил мне мозги. Чертов искуситель.

— Хм, это предложение?

— Нет, — воскликнула я. — Хватит меня мучить?

— Мучить? Теперь это так называется?

— Я хочу о серьезных вещах говорить. А ты мне мешаешь.

— Хорошо. Говори. Я слушаю.

— Бабушка не должна знать о нас. Никто не должен.

— Почему? — он спросил и стал медленно превращаться в того холодного и отчужденного Диреева, которым был до нашего… кхм. приключения.

— Ненавижу, когда ты становишься таким.

— Каким?

— Как раньше. Ты словно ждешь от меня чего-то… больше, чем я могу дать. Это убивает.

— Тогда чего ты хочешь? Прятаться? Лгать всем?

— Да. Я не хочу терять нас… тебя таким, каким ты был сегодня. Да, я хочу спать с тобой, я хочу узнавать тебя, я хочу тебя.

— Но?

— Но, если они узнают, то мы станем парой. Это наложит обязанности, понимаешь? Ты — мой парень, я — твоя девушка. Я не готова ко всему этому.

Блин, еще вчера я рыдала у тебя на груди о своем бывшем, а сегодня… мы с тобой.

— Так, а теперь послушай меня. Это не просто секс. Для меня — нет. Мы сделали это, ты сказала да. И теперь, назад пути не будет. Я не позволю тебе уйти. Понимаешь?

Меня проняло. До самых костей. Особенно, когда слова подкрепляют действием. Он так сильно сжал мои плечи, так убежденно, уверенно говорил. И сейчас со мной говорил не Диреев, не учитель и даже не инквизитор. Сейчас со мной говорил каратель. Жесткий, жестокий даже, опасный.

— Больше я тебе уйти не дам. Никогда.

Проговорил он и поцеловал. По-новому как-то. Очень болезненно. И в то же время… я загорелась. Словно спичка от одной искры. Никогда не думала, что мне понравится сила в отношениях, но ошибалась. Это заставляет острее чувствовать, быть более… раскованной. Он прекрасный учитель. Даже в этом. И я поняла. Что совсем его не знаю. То, что он мне показывал, было лишь частью, малой частью того, кто он на самом деле. Он не белый и пушистый, он не понимающий и всепрощающий, он темный. И он говорил каждым действием, что я принадлежу ему. Вот только я не хочу быть чьей-то собственностью, не хочу, чтобы мою жизнь решали за меня. А это значит… нас ждет война. Даже в этом.

И началось все с нашего возвращения, точнее с моего горячего желания помочь Олеф. А чтобы ей помочь, мне нужно вернуться в отель. Что до крайности не понравилось Дирееву. Мы ругались всю дорогу до дома. В его комнате, в душе. Хотя в душе мы больше целовались, но и ругались тоже. Когда же я вернулась в свою, ругать меня начал уже Крыс.