Максим Субботин - Хозяин земли Духов - 1 (СИ)

Домовые смотрели на гостей с нескрываемой опаской, отступали, предпочитая держаться подальше. Но мясо и хлеб принесли.

Двоедушники расселись вокруг разложенного для них костра, а я оттащил ендаря в сторону, припер его спиной к дереву.

— Почему они не скрывают своего изгнания?

— Для всех они мертвы. Удивительно, что вообще смогли покинуть пределы Княжьей горы. Странный они народец. Провинившихся в чем-либо подвергают наказанию. Никаких тебе долгих судилищ. Первое и последнее слово за главой рода. Искупил вину — вернул себе доброе имя и честь. А нет — живой мертвец, чья участь — гореть в огне.

— Значит, вина этой троицы достаточно велика, чтобы они не надеялись ее искупить?

— Возможно. Они ненавидят себя и не станут скрывать этого от посторонних.

— Какой тогда смысл в побеге? — я помолчал и сам же предположил. — Надежда оправдаться?

— Нам до того нет дела. Предложи им службу.

— Они преступники, чьей истории мы не знаем. Кроме того, странное совпадение — выйти прямиком к месту Духов, не находишь? Пусть уж лучше идут своей дорогой. Дальше.

Аеш надулся, точно мышь.

— Как знаешь, но…

— Утром они уйдут.

Ендарь хотел было еще что-то сказать, но передумал.

У Мертвого дуба я встретил Найдену.

— Не уходи сегодня в лес, — попросил ее.

— И не собиралась, — ответила та серьезно. — Хорошо, что пригласил их к огню. Тут все на виду. А что ты сказал ендарю? — она спрятала усмешку. — Видела его — злой, как будто изо рта последний кусок вырвали.

— Хочет, чтобы я взял их на службу.

— Не думаю, что они захотят служить нам. Мы недостаточно сильны для них. Даже потеряв честь, не прогнутся под того, кого не почитают ровней.

Ночь прошла на удивление спокойно. Гости почти не отходили от костра и, будто стараясь нарочно облегчить нам задачу, не давали ему потухнуть.

— Благодарим тебя, — прижал кулаки к груди Гуран-Абур. — Пошволь шадать один вопрош.

— Задавай, — кивнул я.

— Шдесь рашполошено мешто Духов. Кто его ошиштил?

— Все постарались.

Двоедушник покачал головой.

— Пошох Духов повинуетшя только одному.

— Мне он повинуется.

Его интерес мне не нравился. Что, если ребята ищут именно посох, а заодно и того, кто им владеет? Но на площадке Мертвого дуба находилось четыре стража. И они готовы стрелять.

— Прими мое увашение, человек. Эхо твоего деяния докатилошь и до Княшьей горы. Хотя там его отголошки еле шлышны. Шлишком блишко рашполошилось порченое мешно Духов.

Он сорвал с пояса небольшой мешочек, протянул его мне.

— Тебе вашнее.

— Я ничего не говорил о плате. Леса здесь полны дичи, и вы нас не объели.

В его глазах застыло непонимание.

— Ты штранный, шеловек. Это не плата, это увашение.

Я взял мешочек. Не развязывая, ощупал пальцами. Похоже, набит камнями.

— Еше раш шпашибо, — гости развернулись и направились прочь, к месту, где оставили оружие и доспехи.

Трижды прозвучавший над головами барабанный бой заставил остолбенеть всех.

"Проходной двор какой-то".

— Кто там?! — крикнул, задрав голову к площадке.

Через деревянный бортик перегнулся охранник. Выражение его лица мне сразу не понравилось.

— Их десятка два. Таких же, при оружии. Верхом.

Я перевел взгляд на Гуран-Абура, уже понимая, что ночные гости — всего лишь авангард куда более серьезного отряда. При свете солнца у нас нет шансов.

Но троица двоедушников вовсе не выглядела победителями или хотя бы немного довольными удачной миссией. Напротив — загнанные в угол хищники, не знающие, куда рвануть.

— Между нами какие-то недоговоренности?

Гуран-Абур коротко переглянулся со спутниками.

— Мы принешли вам шмерть.

— Нам не сдержать их! — крикнул сверху охранник.

— Кто это и что им нужно? — меня буквально разрывало от злости, но бросаться на стоящего передо мной с кулаками — безумие. Да и какой смысл?

— Воины рода. Должны догнать и вернуть.

— А мы тут причем?

— Рашрешили оштаться. Накормили.

Я судорожно думал: что делать? Единственное, что приходило в голову — бежать. В разные стороны, чтобы, если преследователи не пожелают оставить нас в покое, уцелел хотя бы кто-то. Вот только насколько реально уйти от верховых преследователей? Впрочем, в лесу почему не попытаться?

Слова уже готовы были сорваться с моего языка, когда Гуран-Абур рванулся ко мне, обхватил плечи руками. Его пальцы заканчивались короткими кривыми когтями, которые больно врезались в плоть.

— Мы мошем вше ишправить! Ты штанешь главой моего клана. Штанешь швоим! Швоего нельшя трогать беш шлова главы рода.

— Князь, что делать?! — окликнул сверху охранник.

— Ждем, не стрелять!

Домовые, ендарь и Найдена собрались вокруг.

— Бежать бесполезно, — точно читая мои мысли, сказала девушка. — Они сожгут здесь все, нам не к чему будет вернуться.

Лес трещал от тяжелого шага двоедушников. Они и не думали таиться.

— Что от меня требуется? — спросил я.

— Шоглашие и кровь.

— Считай, согласие ты получил.

— Нош! — рыкнул Гуран-Абур спутникам. Один из них бросился к доспехам и оружию, вернулся с тонким и очень изящным клинком — больше стилетом, нежели ножом. Таким разве что в прорези доспехов тыкать. Желтая костяная рукоять была вырезана в форме сжатой в кулак когтистой руки, а четырехгранное голубоватое лезвие испещрено письменами на неизвестном мне языке.

Двоедушник вытянул правую руку раскрытой ладонью вверх, а затем резким движением ударил стилетом. Тонкое лезвие насквозь пробило ладонь и засветилось. Тускло, но отчетливо. Гуран-Абур прикрыл глаза и что-то беззвучно бубнил. Затем передал клинок мне.

Я смотрел на его окровавленную ладонь и не мог заставить себя сделать то же самое.

Из леса появился первый верховой двоедушник. За ним еще один и еще. Все с обнаженными зазубренными мечами, некоторые с короткими копьями. В качестве ездовых животных они использовали больших рептилий, передвигающихся на четырех лапах. Угольно-черные, с головами, увенчанными костяными гребнями, покрытые поблескивающей на утреннем солнце чешуей, твари производили впечатление скорее опасных хищников, нежели покладистых скакунов. Они то и дело пробовали воздух раздвоенными языками. На фоне черных тел яркими бельмами выделялись миндалевидные глаза. При таких "лошадках", пожалуй, не обязательно иметь оружие.