Мефодий Громов - Пасынок Судьбы

— Ну что ж, — сказал я сам себе. — Теперь я один одинешенек.

Вокруг меня стояла смертельная тишина, которая никогда не могла найти места при Айнере (пардонте, Андрее).

Сказать по правде, я немного побаивался высоты, и, находиться на высоте более одного километра в полном одиночестве, для меня было не совсем приятно. Точнее совсем неприятно, тем более на этот раз спасать меня, гремящего с многокилометровой высоты, никто не будет. Остается разве что научиться летать прямо во время падения… Что на грани фантастики и пороге глупости.

Оставалась еще одна проблема, которую решить было немного трудновато, а именно — самостоятельно спуститься с этой чертовой горе-горы. Решив отложить все проблемы на завтра, я начал основную тренировку Андрея. Целый час потратил на взрыв мышц и их разогрев. На самом деле я никогда не делал разминку, даже на подпольной арене, считая это глупостью, якобы разогреюсь прямо в бою. Андрей не то, что настаивал на разминке, он ЗАСТАВЛЯЛ меня делать ее перед каждой тренировкой. Я лишь смеялся про себя над его аргументами, но в одну из тренировок он резко повысил нагрузку и я порвал мышцу на правой ноге. Боль была дикая, но с моей невероятной регенерацией и Машиным знанием медицины я был как новенький уже вечером. Андрей «достучался» до меня и я все-таки понял, что разминка в боевом искусстве — основа основ, без нее никуда. Однако оставался резонный вопрос: что делать, напади кто незаметно? Времени разминаться не будет, что тогда?..

Вогнав самого себя в тупик, и, проделав все упражнения, мои мышцы горели, и я чувствовал, как кровь бежит по моему телу, согревая его. Два часа я потратил на силовые упражнения — две тысячи пресс, тысячу отжиманий, еще тысячу приседаний; и сделал еще около тысячи раз на различные группы мышц и теперь был точно уверен, что выполнил норму на сегодня.

После такой изнурительной тренировки живот яростно заурчал, и мне показалось, что в нем образовалась большущая дырень. Согнувшись в три погибели, я, чуть ли не падая, побрел к своей котомке. Наспех похрустев вчерашним мясом то ли кролика, то ли какого-то другого зверька с хлебом, который мне подарили Андрей с Машей и, запив это еще одним их подарком — квасом, я сладостно вытянулся на скале. Андрей утверждал, что после еды не рекомендуется тренировать тело, но он ничего не говорил о Ки. Так что я, насладившись кушаньем, раскидал во все стороны свои щупальца и постепенно активировал Око Истины.

Просидев в трансе до ночи и сделав все необходимые упражнения, я вернулся в свое тело и уснул мгновенно. Или нет?.. Наверняка мое тело спало уже очень давно, а я все это время тренировался и, вернувшись в тело, просто продолжил сон.

Два часа дня. Самое пекло, а я вынужден тащиться незнамо куда в капюшоне, накинутом на голову по рыночной площади Кинара.

«Зачем?» — спросите вы. Меня ищет туева куча народу, включая стражников и разномастных банд, и всем от меня что-то нужно… Три недели — за это время необходимо уладить все проблемы с этим ублюдком Джисом, ответить самому себе «да» или «нет» и попрощаться с друзьями на некоторое время. Стоп! Внутри я уже согласился к этой поездке? Нет-нет, надо все хорошенько обдумать! Как говорил Андрей: «Не лезь вперед бабки в пекло» — фраза одновременно странная и занимательная, вообще Андрей с Машей часто говорили очень умные «поговорки» — тоже новое для меня слово.

Я так задумался, что чуть не наткнулся на джисовский патруль из четырех киров, стоявших полукругом в десяти метрах от меня. Прижавшись к ближайшей стене, я глубже накинул капюшон и немного расслабился, делая вид, якобы меня не касаются чужие проблемы. Стояли они недолго, но мне хватило времени, что бы немного рассмотреть ятаган, висящий на поясе их патрона и красную ленту на правом плече — именно по этому знаку я понял, как отличать главного из группы патруля. Чем ближе я приближался к особняку моего друга, тем становилось сложнее уходить из-под их взоров. Нет, они не были хорошими охранниками, просто их было слишком много… Наконец мне это поднадоело и я взобрался на крышу одним прыжком — благо теперь моя масса была в норме, а с помощью усердных тренировок на пред-терховщине здешняя гравитация для меня была блаженством…

Ну откуда их столько?! — в очередной раз возопил я и присел на крышу чьего-то дома. Да, как утро начнешь так и день проведешь…

…А утро было не из приятных — проснувшись около полудня, я сразу же умудрился неизвестно как поскользнуться на ровном месте и при падении сильно удариться локтем. Но самое страшное было впереди — стояла проблема спуска с пред-терховщины.

Долго не думая, я просто надел серую невзрачную кофту с капюшоном, называемую Андреем балахоном и подошел к краю скалы. Сам он ходил в нем только в дождливую погоду еще перед восхождением на безымянную гору, а когда я поинтересовался что за странный халат на нем, он возмутился и с яростью доказывал что это не халат, а кофта с капюшоном, с которых он сам «тащился» — слово непонятное, но мне было неважно. После этого случая я обзавелся этой кофтой, которую они привезли из своего мира, Андрей даже сам лично передал мне ее в руки. Ну, не передал, а кинул как бы невзначай.

Более-менее утеплившись, и, взяв собой все самое необходимое, тобишь — ничего, я был готов к спуску. Стоя у края, я глянул вниз, и порыв ветра хлестнул мне в лицо, заставив прищуриться. Поглубже завернувшись в «халат» я грустно вздохнул и смирился с неизбежным. Свесив ногу и, нащупав выступ, я неумело начал искать другой ногой углубление пониже, заранее крепко державшись руками за край скалы, надеясь, что он выдержит. Затылком я ощущал пустоту подо мной, сердце яростно билось в груди, словно птица в клетке, и только задница ничего не ощущала, а лишь приказала долго жить…

Ветер без устали бил то в правый бок, то, ловко меняя направление, то в левый и спасали меня лишь натренированные пальцы, мертвой хваткой державшиеся то за миллиметровый выступ в скале, то за удачно подвернувшийся камешек. Каждый метр давался все легче и легче — гравитация помаленьку уменьшалась. Я постепенно приспосабливался, и ноги сами находили дорогу, но, с уменьшением гравитации мои движения становились более дергаными — с непривычки к такой легкости, и я пару раз чуть было не загремел вниз. После каждого такого раза мое сердце будто сковывали ледяными оковами, а по телу пробегали мурашки, и только руки не боялись и прокладывали путь…

Так, спустя полтора, а то и два часа я спустился с пред-терховщины. Я понятия не имел, что самыми трудными окажутся как-раз-таки последние десятки метров, когда все тело ломит, пальцы не слушаются, смертельная усталость давит на плечи, а глаза сами собой закрываются и просят отдохнуть. Я помню только, как оставалось несколько метров до земли, следующее воспоминание — я, распластавшись на траве, смотрю в небо с легкой улыбкой на лице.