Мефодий Громов - Пасынок Судьбы

Спустя минуту я понял, что сильно поторопился — шаги то удалялись, то приближались. Складывалось ощущение, будто я попал на какое-то шоу иллюзионистов.

В очередной раз, заслышав топот, я проигнорировал его, и хотел уже было спуститься, как заметил тень, падающую прямо в зал из коридора.

Ступивший в зал, насколько я доверял своему зрению, являлся патроном — на его плече я увидел не то красную ленту, не то просто на просто оборванный клочок одежды. Осматривал зал он недолго — было темно, да и зал был огромен.

Он уже немного начал поворачиваться назад, оставалось слишком мало времени, но рука была все еще неподвижна, и никакой нормальный кир не полез бы очертя голову. Но между нормальным киром и мной существовала большая разница — меня тренировал Андрей. Согнув левую руку в локте, я, прищурившись от боли, прижал ее к груди и разжал правую — болевой шок закончился некоторое время назад, и сейчас боль пульсировала в области запястья. Неуклюже приземлившись на четвереньки (если это можно так назвать с неработающей рукой) за спиной «солдата» Армии Джиса, я тут же нанес удар ногой в заднюю часть коленки.

— Э-э?.. — падая как подкошенный, успел произнести он, пока я не схватил его за подбородок, накренил вниз и опустил его шею себе на колено.

Абсолютно открытый для удара живот, откинутая назад голова, показывающая всю прелесть гигантской сонной артерии — все это, несомненно, сильно напугает любого, оказавшегося в такой ситуации. Его глаза метались в орбитах, хотя он прекрасно знал мое местоположение, зубы скрипели, голова дергалась из стороны в сторону, стараясь выйти из захвата, а руки пытались оторвать от своего подбородка инородное тело, мешающее дышать. С каждым разом я наклонял его голову все ниже и ниже, беззвучно говоря: «Еще одно движение — и твоя шея сломается в трех местах». Наконец он сдался — его рука лежала на рукоятке то ли длинного кинжала, то ли короткого гладиуса, а глаза с ожиданием и ненавистью смотрели на меня. Зато он не сопротивлялся — это был существенный плюс.

— Как я могу найти Джиса? — негромко спросил я.

Он с прищуром глядел на меня, потом отвел взгляд куда-то в сторону и закрыл глаза.

Я хмыкнул, и в ответ снова нажал на подбородок так, что до хруста позвонков оставалось мгновенье. Патрон тоже это почувствовал, и глаза снова заметались, со лба катил пот, и он глубоко дышал носом.

Выбрав момент, я ласково посмотрел на него:

— Соизволишь ответить?

Посмотрев на меня ненавистным взглядом, он сквозь зубы промолвил, иногда срываясь на крик:

— Ты же не самоубийца. Убьешь одного — мстить будут все! — И, усмехнувшись, продолжил: — Все равно простой солдат ничего не знает об этом!!

На долгие допросы у меня было не так много времени: я чувствовал вокруг себя Ки приспешников Джиса. Вздохнув, я очень сильно нажал на сонные артерии пальцами, прекратив приток крови, и стал ждать. Спустя пару минут он отключился, и я прислонил его спиной к стене, предварительно обезоружив — воткнул лезвие в стену до самой гарды, доставать кинжал он не будет, а если даже и попытается, на это уйдет неделя.

Закрыв глаза, я быстро нашел отца Вики — он находился где-то в пятнадцати метрах левее меня, чуть поодаль от него я приметил другой источник. Время от времени баюкая запястье, я вышел к гостиной, в которой стоял глава семьи. Помещение было ярко освещено за счет отсутствующей, либо прозрачной крыши, сквозь которую проникали лучи Солнца, в центре расстилался красный ковер, справа от входа в гостиную располагалась деревянная лестница на второй этаж. По бокам большой гостиной стояли различные столешницы и с виду мягкие кресла, а сам зал имел немного округлую форму.

Отец моего друга нервно дергал ногой, сжимал и разжимал кулаки, крутил головой то в сторону двери, то в противоположную сторону, туда, где был еще один кварн (старинное название всяческих разбойников и бандитов) но все-таки пытался не показывать своей тревожности. Сильный мужчина, — усмехнувшись, отметил я про себя. Выглянув из-за угла, я помахал рукой в его сторону. Заметив меня, он осторожно посмотрел на «солдата» и бесшумно ступил ко мне. Немного отойдя в тень, я начал рассказ:

— Мне не удалось выяснить нахождение Джиса. Патрон оказался не сильно сговорчив, — я поморщился.

Он посмотрел на мою руку, запястье которой я бережно сжимал другой рукой.

— Ты ранен? Надеюсь не сильно, кто же будет мне выгонять из дома бандитов? — попытался пошутить он, и продолжил: — Джис? Тебе нужен был Джис?

Я резко остановился и повернулся к нему:

— Вы знаете, где он сейчас находится?

Он сдвинул брови на переносице, опустил задумчивый взгляд и сложил руки на груди:

— Скорее нет, чем да… — он молчал нестерпимо долго — целых два десятка секунд, которые для меня сейчас были очень важны, — Я сказал своей гвардии, чтобы не трогали тебя, можешь уходить в любое время. А сейчас тебе нужно где-нибудь укрыться и переждать до вечера, после загляни в бар «На мостовой», там скажешь хозяину мое имя, и тебя проинформируют.

В его глазах я заметил искорки смеха, а его ухмылка и почесывание подбородка выдавали в нем делового кира, который придумал, как перепрыгнуть своих конкурентов.

— Отлично, — я уже собирался незаметно уйти, как развернулся и мучавший меня вопрос вырвался наружу: — Кстати, у вас есть такой большущий зал с огромным столом посередине и скамьями по периферии… Короче, там я оставил патрона.

Его лицо вытянулось:

— Зал заседаний?! Ты оставил там труп?..

— Да не беспокойтесь вы, я его просто вырубил, — положив руку на сердце, он тяжело вздохнул.

— Ну, и маленько поцарапал там стены… Ладно, до свидания! — Кинул я напоследок и выбежал через парадный вход во двор.

— Чт… — это последнее возмущение, что я услышал вслед.

Как и говорил… Черт, все время забываю спросить, как зовут хорошего дядьку! В общем, как и говорил Викин отец, стража пропустила меня как своего — лишь одарила равнодушным и скучающим взглядом.

Я не знал, куда идти, и доверился своим ногам, которые сами шагали по мостовой и лавировали сквозь мощный поток киров на рынках и больших площадях. Некоторые из них задевали мое плечо, после чего становилось нестерпимо больно и я, резко вдохнув сквозь сжатые зубы, прижимал запястье к груди, и уже сам расталкивал зазевавшихся и самых наглых, стоявших прямо на моем пути.

Я ничуть не удивился, когда ноги привели меня к моему дому — лишь усмехнулся и одобрительно покачал головой. Проходя мимо, я прикоснулся к еще теплому камню, нагревшемуся за день, и искренне улыбнулся — давно меня здесь не было.