Улыбающаяся - Дорога из желтой чешуи

— Простите, баст, а где все остальные? — осторожно спросила я у прямой спины, затянутой в черное.

— Как ты могла бы заметить — я не слишком люблю людей, — баст чуть замедлила шаг, чтобы ответить мне, и снова набрала прежнюю скорость.

— Да и нелюдей тоже не так, чтобы очень, — отозвался из-за спины Феликс.

Индира величественно проигнорировала выпад.

Поворот, стремительный подъем по бывшей некогда парадной лестнице с крошащимися от старости и небрежения пожелтевшими мраморными ступенями, все еще сохранившими неухоженные бронзовые крепления для ковровой дорожки, снова поворот… Контраст был разителен: в этом, явно жилом крыле, паркетный пол был натерт до блеска, а ковровая дорожка натянута без единой морщинки. Короткий коридор на несколько комнат был ярко освещен теплым светом, чем-то напоминающим электричество моего родного мира, и свет отражался от лакированных панелей медового цвета, которыми были облицованы стены. Две двери справа, две двери с изящными витражными стеклами справа. Мы прошли в дальнюю из правых комнат, оказавшуюся то ли будуаром, то ли кабинетом. Несколько кресел и стульев, установленных в эркере, у правой стены секретер, на котором царит идеальный порядок: ровные стопки корреспонденции, надлежащей роскошности письменный прибор — и тут же простой стаканчик с несколькими очиненными карандашами. Два огромных шкафа с книгами, что занимают пространство от пола до высокого потолка и приставленная к одному из них винтажная лесенка. Тут не было ни пыли, ни затхлости, ни чехлов, и пахло в этой комнате кофе и выпечкой, и еще немного — весенним ветром, тем самым, с которого начинается настоящая весна.

Баст прошла, удобно устроилась в одном из кресел, предварительно закутавшись в теплую шаль, которая дожидалась её на спинке кресла.

— Присаживайтесь, — величественно кивнули нам головой, а когда галантный Феликс придержал для меня кресло, и устроился рядом, баст скомандовала уже ему, — Поухаживай за геммой, будь так добр.

Дракон пожал плечами, передвинул поближе поднос, от которого и шел этот умопомрачительный запах, и деловито разлил кофе из хрупкого на вид изящного кофейника по чашкам.

Баст взяла в руки чашку вместе с блюдцем, и мне показалось, что не будь нас рядом — она поджала бы ноги под себя, сворачиваясь в кресле в удобную и привычную позу.

— Итак, — заговорила она наконец, пригубив кофе, — твои спутники, гемма, прибудут сюда чуть позже, а пока у нас есть время поговорить. Я планировала разгово тет-а-тет, но, возможно, присутствие Феликса действительно будет полезным.

Феликс в свою очередь пригубил кофе и отсалютовал баст чашкой.

Я же подтянула к себе тарелочку с маленькими пирожками, любезно выбранными мне Феликсом, и поднесла один из них к губам.

— Дело, видишь ли, вот в чем, — баст снова отпила кофе. — Я умираю.

Я как раз успела оценить божественный вкус пирожка с каким-то воздушно-творожным наполнителем, поэтому закашлялась от неожиданности.

— Простите, что? — выдавила я между приступами кашля.

— Я умираю, — совершенно спокойно повторила баст, и вернула кофейную пару на стол.

Я нашарила чашечку с кофе и выпила её содержимое залпом.

— Ты что-нибудь знаешь о том, как умирают маги?

Я пожала плечами. Мои познания в этой области были весьма скудны, и ограничивались поверьями, касающимися смерти деревенских ведьм с передачей силы и разбором крыши в доме умирающей, о чем я честно и поведала.

— В общем, принцип схож, — резюмировала баст, — и чтобы уйти мне надо передать мою силу. А вот с этим у нас проблемы. Целых три. Во-первых у меня нет преемницы, но это-то как раз мы можем решить. Во-вторых — на границе рубежа все еще стоят шурхи, и я трачу оскудевший магический фон рубежа на защиту от них. А в третьих, и в самых главных, в тот миг, когда я умру, рубеж будет беззащитен.

— Почему? — меня действительно беспокоил этот вопрос.

— Смерть мага моего уровня вызовет всплеск магической активности. Ну, как у вас, у людей, бывают магнитные бури, от которых у вас болит голова.

Я кивнула — приобретя метеозависимость после рождения младшего сына я действительно мучилась головными болями при смене погоды.

— Только вот магическая буря не идет ни во что по сравнению с магнитной, — неожиданно вклинился в разговор Феликс, — все существа, так или иначе связанные с магией, будут выведены из строя.

— И даже драконы? — я искренне удивилась.

— И даже драконы, — согласился Феликс, — после прошлой передачи силы у меня три дня было ощущение жутчайшего похмелья.

— С чего бы это? — неожиданно фыркнула баст, — бочонок виноградного вина в одну морду мы дипломатично сбрасываем со счетов? Или бессмертного наконец-то настиг склероз?

— Ой, ты мне теперь этот бочонок будешь поминать до конца жиз… — Феликс прервался на полуслове и нарочито внимательно принялся изучать вышивку на скатерти.

Я вздохнула — роль миротворца опять досталась мне.

— Так я-то зачем вам понадобилась?

— Мне нужен был человек.

Я лишь недоуменно развела руками, так глупо для меня прозвучала фраза.

— Здесь же живет немало людей.

Баст вздохнула, и принялась объяснять.

— Мы живем в аномальном мире, Гала, тут магические способности у каждого третьего. Да, возможно не такие сильные, чтобы претендовать на обучение на мага, но так или иначе, если взять любого «обычного» человека, то в его родословной всегда можно обнаружить если уж не мага, то вампира, вера или кого-нибудь еще из представителей магических народов. Да и излучение это… Ты же видела купол над Столицей? — баст дождалась моего утвердительного кивка, — Нюанс в том, что это излучение не ограничивается только столицей. Люди, живущие в рубежах — не совсем люди, поэтому мне нужен был кто-нибудь из-за рубежа.

— И тут «как бы случайно» появляюсь я, — саркастически усмехнулась я, — жаль только, что заплатила за эту «случайность» Гинивер, и цена вышла уж больно высокой…

Баст вскинула на меня удивительно ясный взгляд, но я не отвела глаз. Да, я до сих пор чувствовала вину перед незнакомой мне и, судя по тому, что удалось увидеть и узнать от Лины, не слишком счастливой женщины. Эту стычку я выиграла — Индира отвела глаза первой.

— Это действительно была случайность, — голос у нее внезапно стал старческим, и она вскинула ладонь, словно собираясь остановить мои возможные возражения, — мы не были близки с Хранительницей Востока, но я искренне переживаю её гибель. Впрочем — мы уже совсем скоро встретимся с ней, и, думаю, она сможет высказать свои претензии лично.