Сергей Крускоп - Оседлать чародея

– Да, – ответил Лазаро, – и не спрашивай, при каких обстоятельствах. Со временем расскажу.

– А почему нельзя было раньше сказать, что ты – никакой не конек-горбунок, а человеческий колдун в… таком вот теле?

– Так было лучше, – устало отозвался конек. Что. мне надо было прийти и сказать, что я волшебник, только заколдованный? И ты бы мне поверил? Помимо прочего, вспомни, как ты совсем недавно причитал бесперечь: «Ах колдовство, ох чернокнижничество!» Были и другие причины.

– То есть, – уточнил Виан, – ты не родился от той кобылы? А златогривые кони?

– В каком-то смысле – волшебные. Можно даже сказать, что они действительно родились в ту ночь, хотя, разумеется, не от пойманной тобой кобылы.

Виану подумалось, что еще седмицы две-три назад он бы обиделся на такую игру в прятки, возможно – наорал бы на конька. Что-то с ним, Вианом, сыном Нарна, происходило. Не хотелось обижаться, тем более орать. Возможно, действительно так надо было – когда-нибудь он, Виан, узнает и подробности, и тайные причины. Когда-нибудь. Потом.

А еще совершенно перестали пугать слова «магия», «волшебство», «колдовство». Да, действительно, явись тогда Лазаро и скажи, что колдун, – или шарахнулся бы, как гнолл от священного камня, или на всю деревню растрезвонил бы. В лучшем случае за сумасшедшего бы приняли…

– А остальное? – спросил Виан.

– Что – остальное?

– Корабли, «Тень», чистоводная гавань?

– А ты думаешь, Эриант на пустом месте возник? Пираты его и основали. Сперва нашли хорошую, скрытую и от чужих глаз, и от штормов якорную стоянку, да еще и с источником пресной воды – на побережьях Абаэнтиды это настоящее сокровище. Чинились там, склады делали. Потом возникло поселение – фактически связанное с прочим миром только по воде, поскольку очень немногие способны добраться до Эрианта сушей, через пустыню. Эриант перестал властвовать на море немногим более трех веков назад. Но старинные договоры формально остаются в силе. Чем мы и имеем возможность воспользоваться.

– Угу. Так я понимаю, что Эриант – это и есть тот самый «чудесный остров», а таинственная молодая Хозяйка – не менее таинственная царь-девица?

– Да, – сказал конек, – правильно. Но прочим об этом знать пока не обязательно. Поэтому завтра на рассвете мы поднимемся на борт «Тени чайки» и отплывем на поиски чудесного острова. Перекладов на тридцать к восходу…

– Почему тень именно чайки?

– Потому что. Мореходы – народ суеверный и верят, что как корабль назовешь… Просто «Тень» намекала бы на призраков, на тени умерших. Поэтому «Тень чайки» и «Тень буревестника». Еще что-то хочешь узнать?

Виан пнул ногой камешек, отправив его в хрустальную воду залива.

– Многое, – сказал он, – но не сейчас.

Никогда раньше не плавал Виан на судах – хоть больших, хоть малых. Связанные вместе три бревна, на которых в детстве взялся пересекать запруду у кузни, не в счет. Никогда не плавал – а плавание как будто и не запомнилось, столь быстротечным было.

Накануне вечером Лазаро о чем-то долго беседовал вполголоса со Стасием, что-то говорил старому рыбаку (или пирату?), а тот согласно кивал, иногда уточняя детали. Виана они не позвали, и царский конюшенный, занесенный судьбой в вековечное пристанище контрабандистов, был предоставлен сам себе. Некоторое время он провел, бродя вдоль кромки воды, знакомясь с новой для себя стихией. Никаких морских божеств он не знал, а потому и не представлял, как ему обращаться к этой громадной массе воды, подобно колоссальному зверю ворочавшейся меж тесных берегов залива. Стихия же вела себя дружелюбно: потрепала по руке пологой волной, а затем в шутку ущипнула за палец клешней прятавшегося Между камнями местного бесхвостого рака, называемого крабом.

Не сказать, чтобы краб так уж его огорчил – что он, раков, что ли, руками не хватал никогда? – но Как-то после этого Виану временно расхотелось об шаться с морскими обитателями. И не зная, чем себя занять, парень побрел по тропке прочь от деревни.

Стемнело – словно бы скорее, чем в родных лесистых окрестностях Тищебора. Хотя, наверное, просто померещилось: про то, что на юге темнеет быстрее и вечер короче, Виан от кого-то слышал, но сколько они к тому югу отъехали-то? По прямой если считать, так от силы перекладов сто будет. Так что, наверное, во всем был виноват каменистый гребень, нависавший над берегом Рачьей бухты, над деревней и над Вианом. Чайки, впрочем, тоже решили, что ночь близится, пора и на боковую. И потянулись над скалами и над заливом куда-то к северу. За ними следом, вытянув шею и узкую клювастую голову, черной оперенной стрелой низко над водами пронесся крупный баклан. Виан невольно вспомнил, что бакланы мясистые и жирные, только рыбой сильно пахнут. Вот однажды Силу, когда сам Виан еще совсем мальцом был, удалось подстрелить баклана на запруде в полутора перекладах от родной деревни. Птица эта из-за рыбного запаха своего – не царская добыча, ее и селянам стрелять не возбраняется, а мяса в ней едва ли не столько же, как в хорошем гусе.

От этого ностальгически-гастрономического направления мыслей Виана отвлек скатившийся по склону камешек. По большому счету, эка невидаль, скатился и скатился! Однако что-то парня насторожило, и он присел на корточки, скрывшись за кустом дрока и вглядываясь в сумерки впереди. По склону медленно перемешались две неясные фигуры. Двигались тихо, почти бесшумно – тот камешек был едва ли не единственным относительно громким звуком, произведенным ими.

У Виана в голове тут же промчалась мысль, что все подступы к деревне, что с суши, что с моря, находятся под наблюдением приметливых да быстроногих мальчишек. Или за последние годы совсем приметливые мальчишки в местных краях перевелись, а жители разленились и расслабились? Вторая мысль пришла сразу вслед за первой, и Виан вспомнил давние наставления конька. Давние? И двух месяцев не прошло. Парень покачал головой и сосредоточился. Этот странный способ сосредоточения, при котором сознание, судя по ощущениям, словно выворачивается наизнанку, в последнее время давался парню все легче. Вот и теперь, едва Виан прикрыл глаза, пробирающиеся по темному склону фигуры почти сразу совершенно отчетливо возникли перед его внутренним взором: слабо светящиеся силуэты с «коронами» из оранжевых, красных и лиловых лучей. Не мертвяки и не нежить – вполне живые люди. И похоже, эти люди что-то искали.

– Где же он? -спросила одна из фигур.

– Тише ты! – шикнула вторая.

– Мы же его сверху, с гребня, как на ладошке видели, – не унимался первый из ночных странников. – Оставалось только второй ладошкой сверху прихлопнуть!