Кэтрин Куртц - Невеста Дерини

Рывком поднявшись с места, он принялся расхаживать перед очагом и долгое время молчал, пытаясь осознать все сказанное Аракси. Его смутила и одновременно до глубины души тронула ее простая и наивная вера, что вдвоем они сумеют выстроить для себя новую жизнь на осколках былых надежд и мечтаний. Наконец, он обернулся и взглянул на нее, явно смущенную его нерешительностью. И взывая к истоку своей внутренней силы, Келсон попытался собраться с мыслями, дабы, наконец, предложить ей свою руку и корону.

— Аракси, — промолвил он негромко, стараясь не отвести взгляда, когда она подняла на него глаза. — Будучи человеком чести, я должен сказать вам две вещи, прежде чем попрошу о третьей. Первое — я никогда не перестану любить ее, как бы все ни сложилось в дальнейшем между мной и вами. Но вместе с тем я сразу спешу заверить вас, что никогда, ни при каких условиях не позволю этой любви встать между мною и моей королевой, которой буду служить верой и правдой.

Помолчав, он с трудом сглотнул, ожидая увидеть страх в ее глазах, но она лишь склонила голову в знак согласия, смаргивая слезы.

— Второе касается ее сына, Альбина, — ровным голосом продолжил Келсон. — Если бы все сложилось иначе, Альбин мог бы оказаться моим сыном… И именно поэтому он всегда будет занимать особое место в моем сердце, хотя не может быть никаких сомнений в том, что мои собственные сыновья всегда будут идти впереди по престолонаследию.

— К несчастью, как вам это, наверное, известно, Ро… его мать опасается, как бы злонамеренные люди не попытались однажды использовать его против меня, и именно поэтому надеется, что он посвятит свою жизнь Церкви. Однако я считаю, что мальчик должен иметь право сам сделать выбор, как сложится его дальнейшая жизнь. Именно поэтому я намерен сделать некоторые предложения его деду, моему дяде Нигелю, дабы мальчик был восстановлен в правах наследия. Со временем я попытаюсь убедить Нигеля, чтобы он согласился на мое предложение, и надеюсь также, что на это согласится и мать Альбина. Это… вы полагаете, это приемлемо для вас?

Она кивнула, утирая слезы.

— Вы проявляете доброту и щедрость, государь, — прошептала она. — Его мать и я, мы стали почти как сестры за эти месяцы, и я приветствую любое ваше решение касательно ее сына. Он очаровательный ребенок.

Глубоко вздохнув, Келсон повернулся лицом к Аракси.

— Тогда осталась лишь третья и последняя вещь, и об этом я должен спросить вас, а не просто сказать, ибо таково ее желание… И я знаю, что она хочет этого из той же любви и чувства долга перед Гвиннедом, которые разделяем и мы с вами.

С этими словами он опустился перед ней на одно колено.

— Аракси Халдейн, я не могу обещать, что буду питать к вам ту же любовь, что питаю к Росане, но даю вам слово как король и ваш родич, и как мужчина, что всегда буду относиться к вам с честью, уважением и привязанностью. Теперь, выслушав это, окажете ли вы мне величайшую честь и согласитесь ли вы отдать мне вашу руку, дабы стать королевой Гвиннеда и матерью моих сыновей?

По ее щекам катились слезы, и все же с отважной улыбкой она вложила руку в его ладонь.

— Это большая честь для меня, сир, служить моей стране, королю и моей семье, — прошептала она. — И, возможно, со временем, если Господь будет добр к нам, то мы вновь испытаем хотя бы малую толику той беззаботной привязанности, какую питали друг к другу, когда были детьми. Надеюсь, это не покажется вам изменой по отношению к… радостям минувшего, — добавила она чуть слышно.

Вместо ответа, ибо на какой-то миг он утратил дар речи, Келсон поднял ее руку и поднес к губам. И содрогнулся всем телом, когда другой рукой она легонько коснулась его головы. Но затем с чувством глубочайшего облегчения он уткнулся лбом в ее колени, в то время как она продолжала поглаживать его по волосам. Наконец-то он сделал это…

— Мне говорили, — промолвила она негромко чуть погодя, — что в такие минуты среди Дерини принято… вступать в мысленный контакт. Мне объясняли, как это делается, и я готова попробовать, если вы пожелаете.

При этих словах он мгновенно напрягся, гадая, кто именно научил ее этому, Росана или Азим, — и в глубине души осознал, что пока не готов к подобному единению, и дело отнюдь не в готовности Аракси и не в ее желании. Однако ему менее всего хотелось бы, чтобы она восприняла его отказ как оскорбление, и потому он ласково сжал ее руки в своих и нагнулся, чтобы прижаться к ним губами.

— Дорогая кузина, у вас и впрямь сердце Халдейнов, — прошептал он. — Но, думаю, сейчас это будет не самым разумным шагом.

— Однако Росана сказала…

— Росана не может постоянно указывать нам, как поступать, — возразил он твердо и, не выпуская ее руки, присел рядом на скамью. — Поверьте, Аракси, я говорю это отнюдь не из недоверия к вам. То, чему она вас научила, служит для создания очень тесной связи, и ей это прекрасно известно. Но лично я считаю, что нам сперва следует поближе узнать друг друга как обычным людям, ведь мы столько лет были в разлуке. Все прочее лучше приберечь до брака.

Сжав губы, она несколько мгновений смотрела прямо перед собой и даже отняла у него руку, но затем уверенно распрямилась и вновь взглянула на Келсона с улыбкой на дрожащих губах.

— На самом деле, — промолвила она, — я даже чувствую облегчение, что вы так решили. В нашем браке и без того будет довольно сложностей, так что лучше не слишком торопиться и решать все проблемы постепенно.

Он покачал головой и улыбнулся ей в ответ.

— Как я и сказал, истинное сердце Халдейнов… И к тому же мастерица недомолвок. Вы станете превосходным политиком, миледи.

— Возможно, вас еще ждет приятный сюрприз. Вы не знаете, какое образование я получила у дядюшки Летальда, — не без юмора возразила она.

— Сюрприз? Вот уж сомневаюсь. Я не слишком хорошо знаю его лично, но отец мой всегда трепетал перед Летальдом… и его отцом. Политика и интрига в крови у этого семейства, — со вздохом он отпустил ее руку.

— Но теперь, прежде чем расстаться, нам предстоит еще обсудить первый из политических вопросов, — продолжил он, не сводя взгляда с Аракси. — И я… мне кажется, будет разумно не объявлять публично о наших намерениях до того, как я не вернусь из Торента. Судя по всему, особенно после сегодняшнего покушения, эта поездка будет сопряжена с немалыми опасностями. Угроза, конечно, исходит не от самого Лайема, в его преданности я уверен, но не могу сказать того же самого обо всех его подданных. Как только станет известно, что мы с вами намерены пожениться, то неминуемо вы унаследуете и часть моих врагов, а я бы предпочел сейчас не добавлять себе лишних тревог. Я не могу одновременно беспокоиться и о вас, и о Лайеме.