Питер Бретт - Заступник

Эллиса окинула Арлена долгим взглядом, потом щелкнула пальцами и широким шагом вышла из комнаты. Вскоре женщина вернулась с синим камзолом и парой начищенных кожаных сапог в руках.

— Один из наших пажей практически твой ровесник, — обратилась она к Арлену, помогая ему одеваться.

Рукава камзола оказались слишком коротки, а сапоги немного жали, однако госпожа Эллиса была удовлетворена. Она прошлась гребнем по его волосам и отошла назад.

— Хорошо! Смотри, веди себя прилично в присутствии герцога, Арлен, — посоветовала она ему.

Мальчик, чувствуя себя неловко в чужой одежде, улыбнулся в ответ и кивнул.

Дворец герцога представляет собой хорошо охраняемую крепость внутри города-крепости Милн. Внешняя стена высотой более двадцати футов сплошь каменная, укрепленная оберегами и охраняемая копьеносцами в доспехах. Через ворота они въехали на широкий двор, окружающий дворец, перед которым вмиг померк особняк Регена. Четырехэтажный, с высокими башнями. Широкие остроконечные охранные знаки нанесены на каждый камень. Окна блестят стеклами.

Стражники патрулируют двор, туда и сюда снуют пажи. Сотня человек трудится здесь: плотники, каменщики, кузнецы, мясники. Арлен увидел склады с зерном, скот и сад куда больше сада Регена. Наверное, если герцог закроет ворота, то сможет вечно жить в своей крепости.

Шум двора затих, как только за пришедшими закрылись тяжелые дворцовые двери. В приемном зале лежит широкий ковер, на прохладных каменных стенах висят гобелены. За исключением нескольких стражников других мужчин не видно. Зато повсюду снуют женщины в развевающихся юбках. Некоторые рисуют какие-то цифры на грифельных досках, в то время как иные записывают результаты в книги. Несколько дам, одетые лучше остальных, величественно прохаживаются среди женщин, наблюдая за их работой.

— Герцог в зале для аудиенций, — сообщила им одна издам. — Он уже ждет вас.

У дверей зала выстроилась длинная очередь, состоящая в основном из женщин, держащих в руках гусиные перья и кипы бумаг. Однако среди них находились также несколько хорошо одетых мужчин.

— Это меньшие просители, — объяснил Реген, — они все надеются удостоиться внимания герцога, прежде чем прозвучит вечерний колокол и их выпроводят отсюда.

Просители, казалось, понимали, что в их распоряжении остаются минуты, и открыто спорили между собой относительно того, чья очередь следующая. Однако голоса затихли, как только они увидели Регена. Просители умолкли и сопровождали идущего мимо них Вестника почтительными взглядами. А потом пошли за ним, словно голодные собаки. Они проводили его до самых дверей, где их остановил строгий взгляд стражника. Тогда все столпились у входа.

Арлена потряс зал аудиенций герцога Юкора. Высокий куполообразный потолок и огромные колонны с факелами, окружающие трон герцога. На каждой мраморной колонне вырезаны обереги.

— Это высокопоставленные просители, — тихо промолвил Реген, указывая на мужчин и женщин, передвигающихся по залу. — Они держатся вместе. — Он кивнул в сторону большой группы мужчин, стоящих у двери. — Купцы платят золотом за право находиться во дворце и вынюхивать новости, дворяне стараются выдать замуж дочерей. А там, — он кивнул в сторону старух, стоящих перед Купцами, — Совет Матерей. Они ждут очереди сделать Юкору ежедневные сообщения.

Ближе к трону со смиренным достоинством стояли мужчины в сандалиях и простых коричневых мантиях. Одни что-то говорили шепотом, другие записывали их слова.

— Любой двор нуждается в Святых людях, — объяснил Реген.

Наконец он указал на толпу богато одетых господ, жужжащих возле герцога и обслуживаемых целой армией слуг с подносами, на которых стояла всякая еда и напитки.

— Родственники герцога, — пояснил Реген. — Племянники, кузены и дальняя родня, рассчитывающая на что-то в случае, если герцог умрет, не оставив наследника. Он ненавидит их.

— Так почему же не прогонит? — спросил Арлен.

— По той причине, что они его родственники, — ответил Реген, словно это все объясняло.

На полпути к трону — высокая женщина. На голове у нее платок, а лицо испещрено такими глубокими морщинами, что кажется, будто на щеках вырезаны охранные знаки. Она ступает с величавым достоинством, однако под ее подбородком колышется сама по себе небольшая сережка из сморщенной плоти. Старуха чем-то похожа на Селию, женщину, привыкшую отдавать приказы и требующую беспрекословного повиновения.

Она сверху вниз посмотрела на Арлена, будто от него воняло навозом. Потом перевела взгляд на Регена.

— Управляющая Юкора, Иона, — прошептал Реген, пока женщина еще не слышала их. — Родственница герцога и Мать. Не останавливайся, пока я не остановлюсь, иначе она заставит тебя ждать на конюшне, пока я буду находиться у трона.

— Твоему пажу придется подождать в приемном зале, Вестник, — заявила Иона, преграждая им путь.

— Он не мой паж, — проговорил Реген, продолжая идти вперед. Арлен поспешал за ним, и управляющей пришлось отойти в сторонку, давая проход.

— У его высочества нет времени для каждого уличного бродяжки! — прошипела она, стараясь догнать Вестника. — Кто он такой?

Реген остановился, повернулся и окинул старуху свирепым взглядом. Мать Иона высокая, только Реген выше ее и втрое превосходит в весе. Она непроизвольно отпрянула назад.

— Он тот, кого я захотел привести, — процедил Вестник сквозь зубы и кинул ей сумку с письмами, которую Иона машинально поймала. Тотчас возле нее столпились Купцы, члены Совета Матерей и прислужники Пастырей.

Родственники герцога заметили оживление в зале и, отчаянно жестикулируя, начали переговариваться со стоящими рядом людьми. Внезапно половина сопровождающих их лиц удалилась, и Арлен понял, что это всего лишь разодетые слуги. Родственники вели себя так, будто ничего особенного не произошло, однако слуги отчаянно проталкивались к сумке.

Иона передала письма служанке и поспешила к трону, дабы объявить о прибытии Регена. Впрочем, она могла бы и не беспокоиться. Его приход вызвал немалый переполох. Юкор смотрел на приближающихся к нему Вестника и Арлена.

Герцог — плотный человек в возрасте около шестидесяти лет, с волосами цвета соли и перца и густой бородой. На нем зеленый камзол со свежими пятнами жира, но богато расшитый золотыми нитями, и отделанный мехом плащ. На пальцах блестят кольца, а на голове он носит золотой венец.

— Наконец-то ты соизволил осчастливить нас своим приходом, — промолвил герцог, обращаясь скорее ко всему залу, чем к Вестнику. При этих словах родственники начали кивать и перешептываться. Несколько голов высунулось из толпы, собравшейся вокруг почты. — Не тяжелым ли тебе показалось мое задание?