Дэвид Эддингс - Обитель чародеев

Бровь тети Пол удивленно приподнялась.

— Правительства, миледи… не самой королевы. Ваше… э… вмешательство, скажем так, в значительной степени упростило государственные дела. Нам больше не приходится беспокоиться о капризах и своеобразных аппетитах Солмиссры. У нас правит опекунский совет, и мы перестали травить друг друга. В течение нескольких месяцев меня никто не пытался отравить. Все очень хорошо и цивилизованно теперь в Стисс Торе. — Он поспешно взглянул на Гариона. — Могу ли я выразить свои поздравления по поводу успехов его величества? Он становится мудрым государственным мужем. В последний раз, когда мы встречались, он не выказал достаточного опыта.

— Что стряслось с Иссасом? — спросил Гарион, игнорируя последнее замечание.

— С Иссасом? А что может с ним случиться? Зарабатывает на жизнь, скорее всего как наемный убийца. В один прекрасный день мы увидим его плывущим по реке лицом вниз. Что еще можно ожидать от людей такого рода?

Внезапно за массивными дверьми, ведущими в зал, зазвучали фанфары. Гарион вздрогнул и облизнул пересохшие губы.

Тяжелые двери распахнулись, и две шеренги толнедрийских легионеров в начищенных до зеркального блеска латах и шлемах, украшенных длинными красными перьями, торжественным шагом вошли в зал. Участие легионеров в церемонии разъярило Бренда. Хранитель трона Райвенов несколько дней ходил, соблюдая ледяное молчание, когда узнал, что Гарион удовлетворил просьбу посла Вальгона о предоставлении соответствующего почетного эскорта для принцессы Се'Недры. Бренд не любил толнедрийцев и уже предвкушал радость от того, что станет свидетелем унижения Се'Недры во время её вступления в зал райвенских королей. Присутствие легионеров, конечно, испортило ему настроение, и Бренд не пытался скрыть своего разочарования. Как бы ни хотелось Гариону остаться на стороне Бренда, однако он не собирался ставить под сомнение официальные отношения между будущей невестой и собой, публично унижая её. Гарион с готовностью мог признать свои недостатки в образовании, но чтобы быть настолько глупым…

Когда Се'Недра вошла, опираясь на руку Вальгона, перед всеми предстала до мозга костей императорская принцесса, Гарион с удивлением взирал на нее. Хотя Вомимбрские соглашения требовали, чтобы она предстала в подвенечном наряде, Гарион оказался совершенно не подготовлен к такому проявлению имперского великолепия. Платье было расшито золотисто-белой парчой и украшено крупными жемчужинами. её волосы, уложенные сложными локонами, подобно желтовато-красному водопаду каскадом ниспадали через левое плечо, а диадема из червонного золота удерживала короткую вуаль, расцвечивая лицо с агатовыми глазами всеми оттенками золотистого цвета. Несмотря на маленький рост, она была само совершенство.

Се'Недра с Вальгоном плавно двигались между рядами высоких легионеров и, когда достигли центра зала, остановились.

Бренд с выражением спокойствия и собственной значимости взял у Бралона, своего старшего сына, посох и трижды ударил им по каменному полу.

— Её императорское высочество принцесса Се'Недра Толнедрийской империи! — произнес он глубоким грудным голосом. — Соблаговолит ли ваше величество дать ей аудиенцию?

— Я приму принцессу, — объявил свою волю Гарион, расправляя плечи.

— Принцесса Се'Недра может приблизиться к трону, — разрешил Бренд. Несмотря на то, что его слова являлись чистой формальностью, они были выбраны с большой тщательностью, чтобы показать с абсолютной ясностью, что императорская принцесса прибыла в зал райвенского короля в качестве просителя. Глаза Се'Недры сверкнули огнем, и Гарион стиснул зубы. Принцесса между тем прошествовала на указанное место перед троном и присела в величественном реверансе. В этом жесте не было никакого проявления покорности.

— Принцесса может говорить, — громогласно объявил Бренд, и в этот миг Гариону захотелось задушить его.

Се'Недра откинула назад голову, её лицо дышало холодом зимнего моря.

— Я, Се'Недра, дочь Рэн Боруна Двадцать третьего и принцесса империи Толнедра, предстаю, как того требует договор и закон, перед его величеством, Белгарионом из Райве, — заявила она, — и, таким образом, Толнедрийская империя вновь демонстрирует свое намерение выполнить обязательства, установленные Вомимбрскими соглашениями. Пусть все королевства внимают тщательно продуманному решению Толнедры и следуют её примеру в соблюдении своих обязательств. Объявляю перед свидетелями, что я девушка, никогда не была замужем и достигла совершеннолетия. Не согласится ли его величество взять меня в жены?

Ответ Гариона был кратким и тщательно продуманным. Он встал и произнес:

— Я, Белгарион, король Райве, настоящим согласен взять императорскую принцессу в жены и сделать её королевой. Я также объявляю: она будет вместе со мной на равных правах править в Райве и где бы то ни было, куда могла бы распространяться власть нашего трона.

Вздох изумления вырвался у сотен людей, а лицо Бренда стало совершенно белым. Се'Недра вопросительно взглянула на Гариона, и её взгляд потеплел.

— Ваше величество слишком добры, — ответила она, склоняясь в грациозном реверансе. Резкости в её голосе как не бывало. — Не могла бы я, с разрешения вашего величества, удалиться? — спросила она мило, искоса глядя на ошеломленного Бренда.

— Как будет угодно вашему высочеству, — ответил Гарион, садясь снова на трон. Пот катил с него градом.

Принцесса сделала еще один реверанс, и от внимания Гариона не ускользнул озорной огонек, вспыхнувший в её глазах, затем повернулась и оставила зал вместе с легионерами, которые сомкнутыми рядами проследовали за ней.

После того как тяжелые двери с грохотом затворились, шум недовольства прокатился по толпе. И наиболее часто повторяемым словом было: «Возмутительно!»

— Это неслыханно, ваше величество! — запротестовал Бренд.

— Не совсем, — оправдываясь, ответил Гарион. — На троне Арендии совместно правят король Кородаллин и королева Мейязерана. — Он многозначительно взглянул на Мендореллена, закованного в броню, и тот все понял.

— Его величество говорит правду, милорд Бренд, — поддержал друга Мендореллен. — Уверяю вас, что наше королевство не страдает от отсутствия единоначалия на троне.

— То Арендия, — возразил Бренд, — а мы — Райве. Одно с другим несравнимо. Никак. Никогда еще олорнским королевством не правила женщина.

— Ничего плохого нет в том, чтобы рассмотреть возможные преимущества ситуации, — сказал король Родар. — Моя королева, например, играет более значительную роль в делах Драснии, чем того требуют строгие обычаи.