Олег Говда - Беспокойное наследство

С каждым произнесенным словом голос старого армянина крепчал и приобретал надлежащую властность. А к концу речи стало совершенно понятно: кто в этом доме настоящий хозяин.

— Итак, я вас слушаю! — резким движением ладони старик заставил замолчать, пытающегося что-то возразить, сына и выжидающе уставился на Куницу. И была в его взгляде такая непререкаемая сила, что молодой казак поневоле смутился.

Врать не получалось, а правду открывать не хотелось — еще неизвестно, как дело обернется. Может армяне весь найденный клад потребуют? Или, чего доброго, посчитают их наследниками разбойничьего атамана, и отомстить захотят? Да мало ли что взбредет человеку в голову при виде эдаких деньжищ?

Выручил Тараса, поднаторевший в разного рода словесных баталиях, бывший иезуит-опричник.

— От вашей проницательности, уважаемый Аветис Мкртыч-оглы, можно только позавидовать, но, увы, вам придется довольствоваться уже сказанным и принять это совершенно неуклюжее объяснение, — чуть понизив голос начал убеждать старика Орлов. — Потому, что от этого зависит слишком многое. В том числе и жизнь вашей — красотой подобной восходу солнца — внучке Аревик.

— Что это значит? — впервые оторвал взгляд от кучи золота, как бы опомнившись, Ваграм. — Вы знаете: что случилось с моей дочерью? Где она? Что с ней? Она жива?

— Увы, что именно произошло в вашем доме, нам доподлинно неизвестно… — вместо Василия ответил Степан. — Но, могу заверить, что девушка еще жива, и ее чести, в ближайшее время, ничто не угрожает. Я почти уверен, если поторопиться, то Аревик еще можно спасти…

— Так чего же мы ждем! — вскочил с места взволнованный купец. — Где она? Надо немедленно звать стражу!

— Увы, Ваграм-джан, девушке угрожают те же злые силы, что напустили на ваш дом злыдни. И помочь в противоборстве с ними, сможем только мы, — как можно убедительнее промолвил белобрысый крепыш. — Нет, я совсем не хочу вас уверить, что в мире нет других борцов с нежитью и нечистью… но, в данный момент, рядом только мы трое. А освободить Аревик необходимо еще до сегодняшней полночи. Как видите — времени совсем в обрез.

— Что же вам надо, чтобы спасти ее? Денег?! — отчаявшийся отец уже плохо соображал, что говорит. — Берите все!

Василий встал из-за стола, подошел к нему, приобнял за плечи и усадил на место.

— Успокойся, Ваграм! — повысил голос старик. — Я все понял Для того, чтобы сразиться с похитителями нашего Солнышка, этим витязям нужно очистить совесть или душу, или — и то, и другое сразу. А вот эти, лежащие на столе сокровища, каким-то образом ее отягощают. Я верно понял?

— Дедушка Аветис, вы неподражаемы! — восхищенно воскликнул Степан, сплеснув ладонями. — Что называется: не в бровь, а между глаз! Все именно так и обстоит. Но, для успокоения вашей чести, я могу поклясться спасением собственной души в том, что на этих драгоценностях нет пролитой нашими руками крови. И ваши они по справедливости. И Божественной, и человеческой!

— Ну, что ж… — задумчиво протянул седобородый армянин. — Почему-то мне хочется вам верить. И я приму принесенные в дом деньги, не задавая больше ни одного вопроса. Но, если когда-нибудь, кто-либо из вас решит их забрать — мы с сыном возражать не станем. Считайте, что долг возвращен, а ценности переданы на хранение.

"Слово сказано! — отозвался Призрак. — Хранители кладов его услышали. Одна часть условия выполнена!".

— Ну, вот и славно… — Куница уважительно поклонился мудрому старику. — Пора в путь, други. Время не ждет… А нам еще для вас лошадей хоть каких сторговать надо.

— А как же… — купец хотел хоть что-то расспросить о дочери, но Степан опередил его.

— Ждите нас с Аревик, уважаемый Ваграм… К утру — либо вернемся все вместе, либо…

— Зачем думать о плохом, юноша? — остановил его дедушка Аветис. — Уверяю вас, завтра утром, за этим же столом… Нет — в обеденной зале! Ты слышал, сын? Завтра мы будем завтракать и громко петь… Кто не знает, что песня, спетая вместе с настоящими друзьями, угодна Богу не меньше самой искренней молитвы? Потому — как такая песня очищает душу и ведет к свету… Ступайте, витязи. Господь с вами! Ваграм! Очнись и не сиди сиднем! Лучше займись лошадьми и прочим…

Глава двенадцатая

Помогло благословение, или по какой иной причине, но место обитания таинственного колдуна обнаружилось довольно быстро.

Покинув город через северные ворота, и проскакав в том же направлении чуть больше получаса, товарищи увидели перед собой небольшую, на первый взгляд ничем не примечательную рощицу, и чуть было не проехали мимо, как Степан неожиданно осадил коня, подав знак остальным сделать то же самое.

— Стоп, други! Приехали… Это где-то рядом! И ближе мне с вами нельзя. Если учитель учует мое присутствие — то может насторожиться… Тогда с ним гораздо труднее совладать будет.

Остальные растерянно осмотрелись по сторонам, не видя ничего, хоть сколь-нибудь напоминающее жилище. И бог весть, как долго еще продлилось бы их недоумение, если б огромная стая воронья, облюбовавшую рощицу для отдыха, с шумом не снялась в воздух. И сразу же, сквозь верхушки деревьев, проглянуло какое-то монументальное, но вконец обветшалое строение. А как стало понятно, где искать, так и тропка-дорожка, ведущая к нему, обнаружилась. Но, судя по запущенному состоянию, еще проглядывающей из-под травы, местами размытой глубокими рытвинами, испещренной пятнами луж дорожки — здешние хозяева не слишком привечали гостей. Или те прибывали на дружеские посиделки иным путем.

Издалека эту огромную усадьбу, поднимавшую в небо над лесными зарослями островерхие кровли, можно было принять даже за небольшой замок. Особенно внушительно смотрелись две круглые башни, увенчанные остроконечными крышами, которые с обоих концов подпирали здание, а сторожевые вышки на башнях и флюгера придавали дому видимость настоящей крепости.

Но вблизи все смотрелось совсем иначе.

Увитый плющом и посеревший от века камень, почерневшая, изъеденная желтыми потеками черепица, которая расползалась в разные стороны. Местами совсем прогнившие стропила, а главное — заржавелые флюгера, что показывали каждый собственное направление ветра. Верхушки труб и углы карнизов были обильно облеплены ласточкиными гнездами, с характерными белесыми следами птичьего помета на стенах под ними.

Окружающий дом запущенный сад превратился в первобытную чащу. Очень давно не подстригавшиеся деревья во все стороны развесили мощные ветви. Случайно занесенные ветром семена сорных трав дали буйные всходы, вытеснив садовые цветы. А колючие ветки терновника переплелись со всей этой порослью непроходимой стеной.