Олег Говда - Беспокойное наследство

— К себе в имение, наверно… — услужливо предположило Лихо-Злосчастье. — Тут недалече будет… Его замок, правда, не всем виден с дороги, но вы-то мимо не проедете…

— Господин ведун! — распахнул в этот момент двери в комнату хозяин. — Твой пес и орел куда-то исчезли… — Ваграм не договорил до конца, увидев рядом с казаком обоих перечисленных животных. — Я хотел сказать… что… — совершенно смешался армянин. Потом окинул недоумевающим взглядом разгромленную комнату, перевернутые столы, разбросанные стулья… и еще больше растерялся. — А что здесь вообще…

Но вместе с тем, как уничтоженная нежить истончалась и таяла в воздухе, навсегда уходя в небытие, вместе с ней из обреченного дома исчезало беспросветное уныние и горькая кручина, уступая место гармонии и тихому семейному счастью. И не почувствовать этого было никак нельзя.

Ваграм опять замолк на полуслове, расправил плечи и глубоко вдохнул. Раз, другой…

— У меня такое ощущение, словно наконец-то разразилась гроза, — промолвил негромко, ни к кому конкретно не обращаясь. — В висках больше не ломит, сердце не жмет. А главное — дышится так легко и сладко, как в детстве. И в доме посветлело… Это… это вы сделали, господин ведун? Вы… — он не осмеливался произнести вслух заветное желание. — Вы… сумели? Вы прогнали… Злосчастье?

"Существенно сократили поголовье, — проворчал Степан. — Купцу нельзя совсем без Лиха. Начнет торговать без опаски, всегда с прибылью. Сам разбогатеет безмерно, а других разорит. Нет уж, такое доброе деяния никому не нужно".

"Вот мы ему это уцелевшее существо и оставим в назидание", — согласился Василий.

"Слышишь, чудо-юдо? — Степан убрал лапу. — Живи, но только гляди: озоруй в меру! Мы ведь еще вернемся…"

"Не извольте беспокоиться, господа ведуны. Самый что ни на есть чуток… Для острастки и прокорму…", — поспешно уверила пса в своей порядочности и смирении нежить.

"Верим… — успокоил злыдня беркут. — Тем более что в одиночку тебя и домовой под лавку быстро загонит, если что не так…".

"Даже и не сомневайтесь… — тут же отозвался ломким баском домовой армян. — Теперь уж точно разгуляться не дам…"

Расценив молчание своего странного гостя, как изъявление скромности, Ваграм, несмотря на тучность, шустро подбежал к Кунице и бухнулся перед ним на колени.

— Господь Бог пусть благословит вас, господин ведун! По гроб жизни обязан…

— Вот еще… — опешил Тарас, у которого от конфуза враз покраснели щеки. — Встань сейчас же… Что я тебе — икона, чтоб передо мной поклоны бить? А за избавление от Лиха-Злосчастья — в церковь всей семьей сходите, помолитесь истово. Свечку поставьте… И не ищи виновного в постигшем несчастье — ни среди родни, ни среди друзей. От чужой злобы, да распри вам досталось. Может, и моя нечаянная вина в том есть. Так что, еще неизвестно — благодарить или ругать меня следует…

Но обрадованный хозяин уже плохо слышал. Он вскочил на ноги и бросился к двери.

— Астхик! Назан! Живо накрывайте на стол! Гость! Самый дорогой гость в нашем доме!

— Погоди, Ваграм-джан! — пытался урезонить не на шутку разошедшегося армянина Куница. — Не до застолья сейчас!

— Нельзя… Никак нельзя, уважаемый… Извините, господин, я даже не спросил вашего имени…

— Тарасом меня кличут.

— А по отчеству?

— Тимофеевич…

— Нельзя, уважаемый Тарас Тимофеевич, за воротившиеся в дом счастье и удачу, хоть по глоточку не выпить. Они обидеться могут — и вновь уйдут. А дела… Что ж, поговорим и о делах… Разве хороший стол и кувшин вина когда-нибудь становились помехой в обсуждении? Не откажите…

"Только попробуй усесться за стол без нас, — угрожающе прорычал Степан. — Ухо откушу!".

Неподвижно застывший на подоконнике беркут угрожать не стал, но тюкнул клювом казака в спину вполне не двузначно.

— Хорошо, — согласился Куница. — Пусть будет по-вашему. Но, прежде чем отобедать, я должен еще кое-что сделать.

— Все, что угодно, — обрадовано, взмахнул руками армянин. — Мой дом — ваш дом. Располагайте всем, как пожелаете…

Куница только крякнул.

— Ваграм-джан, у тебя ведь уже борода сединой тронута! Что ж ты такими важными словами разбрасываешься? А если б я вампиром оказался? Ты хоть понимаешь, на что обрек бы весь род?

Но тот только головой помотал.

— Я тоже вижу…

— Что ты видишь? — мгновенно насторожился Куница и прищурил правый глаз.

— Хорошего человека вижу… — растерявшись от такой мгновенной смены тона, ответил армянин.

— Ну, слава Богу, — облегченно перекрестился Тарас. — Если б ты сейчас объявил мне, что тоже немножко нежить, клянусь: я вскочил бы в седло и поспешил к Ребекке. И пусть весь мир катиться куда подальше!

— Нежить? Почему нежить, Тарас Тимофеевич? — ничего не понял из сумбурных фраз гостя Ваграм. — А Ребекка — это кто?

"Эй, парень, ты чего всполошился?", — поинтересовался Степан.

"Да так, подумалось вдруг: а не очередная ли ловушка, нам здесь подстроена?"

"Легко… — хмыкнул Василий. — Нашел чему удивляться? Идущий в толпе должен быть готов к тому, что его станут толкать и наступать на ноги. Странно было б — если бы подобное происходило посреди пустыни".

"Так, философы доморощенные! — мысленно взвыл сармат. — Хватит упражняться в красной словесности. Из кухни такие запахи доносятся, что у меня уже слюни текут. Тарас, если ты сейчас же что-нибудь не придумаешь, я превращусь в человека без предупреждения!".

— Вы о чем-то задумались, господин ведун? — уважительно тронул казака за локоть хозяин дома.

— Задумался… — кивнул тот. — Скажи, Ваграм-джан, я могу тебе доверять?

— Да, — просто ответил армянин.

Это короткое слово убедило казака лучше любых витиеватых клятв и заверений в вечной благодарности.

— Ну, тогда в твоем доме сейчас прибавиться гостей. Только, не сочти за труд, сперва принеси сюда кой-какую мужскую одежду. Надо будет одеть двух моих товарищей. Один из них мужчина обычного телосложения, а второй — богатырь, на голову меня выше и раза в полтора шире.

Сметливый армянин бросил быстрый взгляд на сармата и беркута, а потом уточнил:

— Для дома, или чтоб и на люди выйти можно было? Хотя, что я глупости спрашиваю… Сейчас принесут два халата, а после — подберем все что вам и вашим товарищам понадобиться. Чтоб в купеческом доме не смогли одеть двух гостей? Хе-хе! Рубен! Сынок! Живо сюда! — и когда в двери возник худощавый юноша лет семнадцати, приказал: — Два самых лучших бухарских халата. Живо! И поторопи женщин с обедом…

— Хорошо, отец, — кивнул тот и умчался прочь.