Маргарита Блинова - Одиночка

Жаль… С тем Куртом было очень хорошо.

— Не знаю, — с грустью вздыхаю я. — Ошиблись, наверное.

Курт медленно кивает, опускает глаза и какое-то время просто молча сидит.

— Пойду к Максу, пока няня не уложила его спать, — тихо сообщает он, с громким звуком отодвигая стул.

Мы с Микаэлем провожаем его одинаковыми сочувственно-задумчивыми взглядами.

— Мне одному кажется, что он видит в тебе Бет? — тихо спрашивает парень, едва за старшим братом захлопывается дверь.

— Что?

Я довольно резко поворачиваю голову, отчего мышцы шеи сводит легкая судорога. Охнув, начинаю растирать ладонями мышцы.

М-да, Яблокова! А еще глумилась над Куртом и обзывала старичком.

— Не бери в голову, — отмахивается Мика, хватая с тарелки бутерброд. — Просто что-то похожее у них с Элизабет было, вот меня и… Короче, не бери в голову.

Убрав руки под стол, крепко сцепляю пальцы и задумчиво смотрю в свою пустую тарелку.

Любовник. У нее ведь был любовник, Курт сам это сказал. Значит, вполне допустимо, что ей тоже кто-то звонил, и она врала любящему ее без памяти мужчине, что это кто-то из друзей-знакомых, коллег или, вот как я сейчас, говорила, что ошиблись.

Но я-то действительно не знаю, чей это номер…

Ой, Яблокова! Только не ври самой себе. Знаешь ты прекрасно, кто бы мог тебе позвонить. Знаешь и… ждешь!

И, словно в насмешку, телефон звонит снова.

Сердце пропускает удар. Непослушными пальцами провожу по экрану «ответить» и взволнованно замираю с телефоном около уха.

— Да? — тихо спрашиваю я.

— Привет, — глубокий низкий голос, от которого по телу бегут мурашки. — Узнала?

Да, это был он. Это был Платон.

Глупо улыбаюсь, ловлю недоумевающий взгляд Микаэля и встаю со своего места.

— Ты так долго не звонил, я начала переживать, что тебя поймали «зеленые», обвинив в жестоком обращении с котиками.

Он тихо смеется.

— Это кто еще с кем жестоко обращался…

Торопливо покидаю кухню и сворачиваю в узкий коридор, где расположены три спальни — для меня, для Макса с няней и охраны. Спальни Дамиров располагались на втором этаже, что наводило на вполне определенную мысль — этой ночью нас с Микой будут караулить.

— Почему ты так долго не звонил? — упрекаю парня, с размаху бухаясь на кровать.

— Наверное, потому, что уже спустя тридцать минут твой номер перестал существовать, — моментально откликается Платон.

— Ну, там такая достаточно неординарная ситуация произошла, — улыбаюсь я, вспоминая, как благодаря Курту лишилась своего старого телефона. — Точнее, даже вылет… Погоди! — я подскакиваю и сажусь. — Что значит «номер перестал существовать»?

Платон негромко смеется.

— Так и знал, что он тебе ничего не скажет. Думаю, по просьбе твоего опекуна тебе сменили номер, восстановив при этом всю телефонную книгу. Пришлось попотеть, чтобы узнать твой новый номер.

Качаю головой и выпускаю от злости когти.

Неужели Курт заметил, как я записываю в телефон Платона свой номер, и просто сделал так, чтобы тот не смог со мной связаться? Вполне в его духе.

— Чем занималась? — беззаботно интересуется Платон, отвлекая меня от планов мести.

— Каталась на сноуборде.

— Ого! Ожидал чего-то такого, но сноуборд… Хорошо катаешься?

— Неплохо, — скромничаю я, растягивая губы в довольной улыбке. — А ты?

— Я любитель поплавать, — признается Платон. — Но уверен на все сто, что своим виртуозным падением в снег покорю твое сердце с первого же раза.

Я негромко смеюсь, смотрю на себя в зеркало, висящее на стене, и зачем-то начинаю прихорашиваться.

Яблокова, что за гормональная буря? Это на тебя его голос так влияет?

— Можно я приеду к тебе? — с тихой надеждой спрашивает лаэрд.

Встаю на ноги и зачем-то подхожу к окну. Вглядываюсь в белеющую массу склонов, в неясные тени деревьев и кабинки подъемника.

— Платон, я даже не знаю, где находится эта турбаза…

— Найти тебя не проблема, — уверяет парень. — Просто скажи: ты хочешь меня видеть?

Черт! Почему я так глупо улыбаюсь?

Так, Яблокова, надо собраться и объяснить, что ты с опекуном, а он немного неадекватен и патологически ревнив, поэтому может запросто Платону голову свернуть даже за косой взгляд в мою сторону. А еще здесь с нами Микаэль, который тоже будет блюсти мою так называемую верность ему…

— Да! — чуть ли не пищу от мысли, что увижусь с ним снова. — Очень хочу!

Ой, черт! Яблокова, ну что ты творишь!

На том конце телефонной трубки слышится счастливый выдох.

— Я буду у тебя завтра утром, — обещает Платон.

Сердце взволнованно бьется, а губы растягиваются в предвкушающей улыбке.

Черт! А мне ведь действительно хочется его увидеть.

— Вот завтра как раз и проверим — покорит меня твое виртуозное падение или нет, — смеюсь я.

— В таком случае мне надо срочно идти тренироваться, — с улыбкой отзывается он.

— Пока… — шепчу я и быстро отключаюсь.

Лен

Отложив телефон в сторону, я наспех принимаю душ и залезаю под одеяло, но вопреки намерениям «заснуть как убитая», ворочаюсь с боку на бок.

Яблокова, ты хоть представляешь, что завтра может случиться, если Платон действительно приедет?

Я мысленно представляла, как отреагирует каждый из мужчин, окружающих меня, и нервно кусала слегка обветрившиеся за день губы.

Воображение рисовало реалистичные картинки массовых драк людей, затем демонов, а потом переключалось на еще более зверские мысли. Теперь в моем воображении Курт, Микаэль и Платон попеременно стреляли и лихо рубили друг другу головы самурайскими мечами с криком: «Банзай!»

Но самое главное, я так и не смогла для себя понять — на чьей же стороне находится мое сердце.

Не выдержав царящего в голове разброда и шатаний, я торопливо скатываюсь с кровати, натягиваю широкие джинсы, олимпийку и осторожно выхожу в гостиную.

Дом наполнен сонной тишиной.

В полумраке ночи я осторожно двигаюсь по скрипучему деревянному полу на кухню. Свет решаю не включать — для демонской сущности темнота является чем-то закономерным и привычным. Нажав кнопку на чайнике, отхожу к столу и замечаю оставленный Микаэлем планшет.

Руки как-то сами собой тянутся к экрану, открывают браузер и замирают в нерешительности.

Вспомнив еще раз весь сегодняшний день, открываю свою страничку в социальных сетях и пишу длинное сообщение Димасу. Кое-какие детали и элементы в катании Курта меня зацепили настолько, что я не могу не поделиться этим с братом.

Отправив длинное, сбивчивое послание с кучей восторженных рожиц-смайлов, наливаю себе чай и возвращаюсь обратно за стол. Лениво изучаю страничку брата, лезу в его альбомы и замираю, едва мой взгляд натыкается на папку с названием «Семья».