Евгений Шепельский - Имею топор – готов путешествовать!

Альбо вскинул без меры волосатую руку, чтобы меня благословить, но вовремя опомнился. Вчера я пояснил ему доходчиво, как мог (нет-нет, кулаки я в ход не пускал), что, хоть я и темный варвар из медвежьего края, с религией у меня разговор непростой. Я не фанатик и не сумасшедший, и далеко не суеверный простак, которого можно обвести вокруг пальца церковными чудесами. Что, хоть я и поминаю какого-то Гритта и Великую Торбу, я – агностик, которому побоку религиозные распри, личные духовники и ежедневные молитвы любому из богов.

На слове "агностик" его перекосило.

Вот вам и третья закавыка – кое-кто из команды воспринимал меня как деревенского олуха. В точности так, как делала поначалу Виджи. Впрочем, это было в порядке вещей и много лет назад. Некоторым (на самом деле, многим) сложно осознать и принять, что варвар умеет членораздельно выражать свои мысли и даже читать.

В знак приветствия я отвесил скупой кивок.

– Тепло нынче, – сказал Альбо.

Обожаю разговоры о погоде!

– Убунг, – проворчал я на среднем гоблинском. – Умгха угх! Углык уууу!

У него округлились глаза.

– Гритт Проклинатель! Я говорю – хорошая погода, на небе ни одной тучки!

– Воистину, сын мо…

Я рыкнул, вернее – даже рявкнул, словно невзначай. Я не его сын, а он мне не отче, это мы тоже вчера перетерли.

– Э-э, Фатик Джарси.

– А вы – Свирондил Альбо, служитель культа Атрея.

Я удовлетворенно кивнул. С монахом, пожалуй, в пути не будет особых проблем. Вот остальные… Ладно, поживем-увидим. Главное, сдерживаться и не пускать в ход кулаки раньше срока. И, черт, – оберегать людей во время похода, как и надлежит варвару Джарси.

Людей, и еще эльфов. И гномов.

Черт,[18] мне впервые, клянусь, попалась команда, состоящая из трех рас! Яханный фонарь, да в клановых летописях Мегарона, прочитанных мною в свое время от корки до корки, ни разу не встречалось упоминание о такой команде! Мои предки водили по горам и весям эльфов, водили (а иногда таскали) гномов, ну и людишек (только людишки обманывали варваров Джарси, такова уж гнилая людская природа). Иногда в команду набивались гномы и люди. Бывало, что в свору людишек затесывался эльф. Но ни разу варвар с гор Джарси не отправлялся в путь с командой, состоящей из трех доминирующих рас, две из которых испытывают друг к другу инстинктивную неприязнь.

"В лесу что-то сдохло", как сказал бы мой приятель Джабар.

Чутье в который раз сделало мне деликатный намек на то, что путешествие вряд ли будет приятным.

Прихватив со стола забытую кем-то охотничью шляпу, я вышел во двор.

Вечерело. Тени от частокола вытянулись кинжальными остриями. По главному двору "Полнолуния" бродили пестрые куры, молот в кузне выстукивал монотонный ритм. Под навесами, куда раньше заводили повозки с товаром, дремали собаки. Держиморды-охранники скучали возле распахнутых ворот. Парнишка-скотник, пошатываясь, кажется, совсем не от усталости, брел в направлении коровника, держа на плече навозную лопату.

Я прошел мимо конюшни, уловил похрапывание лошадей. Ах эльфы, эльфы. Они даже об этом позаботились. Для меня припасли двух коней. Оба были хороши, покладисты, и вполне годились для дальнего пути.

Они обстоятельно подготовились к походу, эти эльфы. Куда же они намылились, и зачем? И если старина Фатик поедет с ними, а он поедет, теперь ему некуда деваться, не вляпается ли он в дерьмо большее, чем в Хараште?

Вечернее небо не дало ответа на вопрос, хотя я задавал его, наверное, уже в тысячный раз. Ну, нет так нет.

В трактире тоже было немноголюдно (и когда я говорю – немноголюдно, это значит, что и троллей, и огров, и карликов с гномами там тоже не наблюдалось). Несколько деревенских забулдыг пересчитывали дырки в карманах над кувшином дешевого вина, пара проезжих в платьях купеческой гильдии ужинала в углу. И все.

Раньше стены украшали головы вепрей, лосей и оленей, на сцене, как не зайдешь, наяривали музыканты, а свет от ламп резал глаза. Теперь в трактире было тускло, пусто и глухо, точно после чумы, даже служки – из тех, что еще остались при Мельнике – бродили с понурым видом. Куда-то подевался и жирный котяра, любимец хозяина и всеобщий баловень. Может, ушел искать более хлебные места.

Однако в воздухе плыл запах баранины. Люди Мельника готовили ужин для всей нашей братии.

Надвинув шляпу на лоб, я прошел к стойке. Мельник, коренастый малый средних лет, сумрачно взглянул на меня:

– Так и ходи, яханный фонарь!

– Так и хожу. Олник сказал, ты вроде подыскал экипировку?

– Есть такое дело. Пиво будешь?

– Лучше вина.

Он поморщился, выбрал самую маленькую рюмку и нацедил мне красного. Себе налил кружку пива и, не сдув пену, опрокинул в глотку.

– Ух-х… Слушай, – он оглянулся, будто у стойки был кто-то еще кроме нас. – Мне тут птичка на хвосте принесла…

– Брось, говори нормальным языком.

Мельник поддернул нарукавники. Бездна раздражения и злости сквозила в этом жесте. Когда-то он был в числе лучших взломщиков Харашты, но тс-с, считайте, я вам этого не говорил.

– Кгм!.. Пока ты дрых, случился проездом человек из нашей любимой столицы.

Я насторожился:

– Ну?

– Последние новости, чтоб их разнесло и грюкнуло. Сказал, в городе творится какая-то муть.

– А точнее?

– Все кувырком.

– А еще точнее? – Мне представилось, как тролли, напялив деревянные щиты с портретами моих эльфов и вашего покорного слуги, бродят по городу, оглашая улицы воплями: "Разыскиваются!"

Мельник пригладил пышные седые бакенбарды.

– Кгм!.. Там все кипит, как в улье. Никто не понимает, что творится, но народ как на иголках. Началось с того, что вчера, аккурат в полдень, в гавань пришли два больших фаленорских корабля…

Я поперхнулся. Мельник довольно гыгыкнул:

– Да, это тебе не мелочь. И сразу понеслось шебуршение в Синдикате. Говорят, там была драчка, и кое-кого из синдиков даже прирезали. После… Ну, те кто видел, они рассказали, что оставшиеся синдики будто сошли с ума. И понеслось это безумие к главам гильдий, а потом все ниже. Но что происходит в действительности – никто не знает. А город бурлит.

Великая Торба! Неужели это все – из-за нас? Точнее, из-за моих эльфов? Ох, Фатик, крупно же ты нарвался! Ой, как крупно! Пора тикать, и как можно быстрее.

– Ты не говорил никому, что мы здесь?

Он оскалился:

– Да меня никто и не спрашивал. Не дуй на холодное, Фатик, я ученый, знаю что отвечать.

Я выхлебал вино и постучал рюмкой по стойке, однако Мельник сделал вид, что у него заложены уши. Вот жмот, а!