Евгений Шепельский - Имею топор – готов путешествовать!

– Бум!

Я соскочил с кровати и подошел к окну, накидывая рубашку. Мельник отдал нам двухэтажный флигель с внутренним двориком, закрытым от чужих глаз стеной частокола.

– Треньк!

Угу, клянусь Великой Торбой, они производили впечатление, все до единого. Даже отец Свирондил Альбо, даром, что коротконогий кряжистый монах, служитель доминирующего в Фаленоре культа Атрея, отменно управлялся с посохом, так же, как и с коротким мечом, который носил у бедра. Сейчас, отдыхая, он сидел на лавочке, подставив бритую макушку последним лучам солнца, и о чем-то беседовал с Монго Крейвеном. Не думаю, что они обсуждали вопросы теологии, поскольку широкие ладони Альбо описывали знакомые любому мужчине окружности. Как и всякий правильный монах, он любил женщин.

Монго Крейвену было лет двадцать пять – тридцать. Полагаю, он так и родился со звездой во лбу, надменным выражением бледного лица и гордой посадкой головы. В этом смысле он казался братом-близнецом Квинтариминиэля. Алая рубашенция, тонкая шея, резной профиль. И полуторный меч, зажатый между колен. Да, клинком он владел как нужно. На этом список его достоинств исчерпывался, поскольку Монго Крейвен был настоящий фаленорский граф, то бишь – аристократ до самых печенок.

Я передернулся. Гритт!.. Не припомню более бесчестных людей, чем потомственные дворяне. Если понятия о чести у них и работали, то – лишь в своем кругу, и – изредка, тогда, когда природные душевные качества совпадали с декларируемым кодексом. И все они, все глядели на простой люд свысока, считая себя элитой и солью нации. Дворяне разных мастей обманывали меня больше всего. Зачем платить безродному варвару, верно? Лучше обобрать до исподнего и бросить на дороге… Нет, от этих людей я не ждал ничего хорошего. Все они – клопы и чесотка на теле народа. С другой стороны, покупная аристократия у нас, в Хараште, ничуть не лучше. Генерал Бренк был трижды бароном, а Сквирелл Бло прикупил себе титул герцога. Я знал лишь одно исключение – графиню дар Конти. Уверен, она была другой потому, что поднялась из самых низов, начиная с самых дешевых прито…. Забудем. Уж как-нибудь перетопчемся. Один аристократ в команде, это все же не сорок пьянчуг-гномов, которых я как-то сопровождал в одно место…

– Бум!

Скрипнула дверь. Олник вплыл, не подберу другого слова. Так как за всю команду платили эльфы, он наливался пивом утром, днем и вечером. Поросячий восторг не покидал его уже два дня, а вот белая горячка почему-то избегала.

– У Мельника готовят жаркое из баранины! – сообщил он, подходя, а вернее, подплывая ко мне. – Я с ним перемолвился, он говорит, что уже подыскал те… тебе ик!.. эк-кипировку. – Гном рыгнул, встал на цыпочки и уставился в окно. – А… а они все машут же… железками? Заб-бияки!

– И при этом – все они из Фаленора.

– И что с того? Ик!

– Да так, просто мысли вслух. Эта империя лежит по другую сторону гор Джарси, да будет тебе известно. – Я показал жестами: – Вот – долина Харашты, вот – горы Джарси, моя родина, а дальше – Империя. Здоровенная дылда, из конца в конец – не меньше трех тысяч лиг. Ты много про Фаленор слышал?

Он уставился на меня мутным взором.

– Там был… ик!.. переворот. Давно, черте-сколько лет назад. Бойня во дворце, от м-магии небо трескалось. Я помню, к нам в Зеренгу перестали приезжать родственнички из Шляйфергарда, поскольку в Фаленоре началась гражданская война. Говорят, н-народ там сейчас ой какой недобрый.

Я кивнул.

– Еще бы, войне не видно края. Нагорье Тоссара держится до сих пор, ему помогают гномы Шляйфергарда, которым узурпатор перекрыл прямые торговые пути через Империю.

– Да я… з-знаю… Это называется канамическое задушение! Вся Ха… Харашта об этом трендит.

– Гритт… Там несладко. Узурпатор, герцог Тавро Вортиген, стал императором и вырезал всех, в ком была хоть капля королевской крови. А война продолжается уже больше двадцати лет…

– Ик! Так ты что же, думаешь, нас туда потянут? Император – шкодник и пакостник, вот!

– Я не знаю, дорогой Гагабурк. Не думаю, что был смысл ехать к черту на кулички за одним варваром, а потом возвращаться обратно… Не вижу логики. Я, если и крут, то слегонца. Таких, как я, достаточно и в Фаленоре

Олник подумал, слегка покачиваясь.

– А, может, это, они надумали тебя нанять, чтобы ты пришлепнул императора?

– Не неси ерунды!

– Да я что, я ничего. Я просто подумал: может, они хотят, чтобы ты пришлеп…

– Молчи, горе!

– Эркешш… Я молчу. П-подумаешь, разве для тебя так сложно пришлеп… Молчу!

– А эти эльфы – они из Витриума.

– Наши эльфы?

О, Олник уже с ними сроднился, похоже.

– Да. Тебе известно, где находится Витриум?

Он помотал головой.

– Не знал, и знать н-не хочу про всякие занюханные эльфийские деревушки! А-а-а-апчхи-и-и!

– Это государство эльфов, которое граничит с Фаленором далеко на западе. Помнишь малютку Бетси?

– Канарейку Митризена?

– Да.

– Обитает в тамошних лесах.

– И что мне теперь, от радости сплясать без порток? Ик! Я знаю, э-эти канарейки – контрабандный товар! И что?

– Ничего. Просто мысли вслух. Не люблю, когда дела связаны с политикой, а наше – именно таково.

– О-о, п-подумаешь, ну, если туго придется, бросишь им в лицо их жалкие м-монеты! За-зарплату! Гонорар!

– Если я возьмусь за дело, придется идти до конца. – Я пробарабанил пальцами по нагретому подоконнику. Мне не слишком везло на переделки последние пять лет, что ж, за эти дни в Хараште я получил сполна, и меня не покидало ощущение, что это только начало.

– А-а-а-ахх!

– Батюшки! Ты глянь, как он машет своей оглоблей!

Сэр Джонас Скареди упорно рубился с тенью, пластая воздух мечом устрашающих размеров. Меняя стойки, он чертил клинком сложный рисунок, незаметный глазу профана. В конце связки он, встряхивая пшеничными усами и ахая, наносил разящий удар, способный развалить тяжелый шлем вместе с содержимым. Под его рубахой, стянутой черным кушаком, угадывалась кираса, и это ясно обличало в нем бывалого воина, который и спать ложится в доспехах. Он был из тех рыцарей, что вышли из простого народа, упорным трудом заслужив свои земли и титул. Поверьте, бывает и такое. Его меч назывался Малый Аспид (черт, вы не поверите, но и такое бывает!), и от середины до гарды в виде двухголовой змеи, имел с обоих сторон несколько устрашающих пильных зубьев, чтобы заклинивать и ломать вражеские клинки.

Не люблю, когда оружию дают имя. Мой топор был просто топором.

– Треньк!

Имоен была просто Имоен. Так она мне представилась. Задорная, успевшая покрыться ровным загаром мордашка, чуть раскосые глаза, крепкие, как у всякой лучницы, плечи, коленки в ссадинах. День сегодня теплый, и она нарядилась в короткую тунику цвета выгоревшей травы, под которой… Ну в общем, и сзади, и спереди было на что посмотреть.