Сергей Чичин - Хундертауэр

Отвалил дерево от дома, установил торчком, примерно как было, тщательно притоптал, вколачивая в землю, вылезшие корни. Ничего! Глядишь, и обратно приживется. Землю Вово чувствовал хоть и слабее, чем камень, но все же лучше любого гоблина — отцовская кровь, кобольды не зря почитают себя плотью от самой земной плоти. Тут земля здорова на зависть, воткнешь в нее меч — глядишь, через несколько месяцев с него кинжалы обрывать можно будет. А что дом… осмотрел проломленную стену, ткнул ладонью в дрогнувшее бревно — так что это за дом, что его любым деревом до нижнего венца разламывает? Сам, хоть и невелик мастер, взялся бы наладить, но генерал как-то целую лекцию прочитал о том, каков должен быть герой. Выходило из той лекции, что делать что-либо герою не положено, если только в итоге действа никто не вылетает со сдавленным воплем из седла, щедро орошая окрестности кровушкой. Как приспособить седло к постройке дома, Вово придумать не сумел, да и кровью лишний раз разбрызгиваться не больно-то хотелось. А поскольку героизм его, Вово, никакого сомнения не вызывал даже у самого генерала — пришлось с печальным вздохом отречься от идеи что-либо сделать для общества. По крайней мере отложить до тех пор, пока не появится кто-нибудь в седле, способный сдавленно вопить.

Обуянный такими мыслями, гобольд вернулся наконец к ожидающему около спального сарая генералу. Панк от нечего делать забавлялся утренней гимнастикой — если можно так назвать выжимание над головой выломанного в ходе вчерашней гулянки плетня. Вообще-то генерал не был сторонником праздных физических нагрузок, тем более что хватало ему и неизбежных частых мечебряцаний. Но развлекаться в этой забытой богами глуши, где не то что пива, но и мордобоя нормального не сыскать, приходилось совсем уж экзотическими способами. Он уже поприседал, поотжимался от земли, спровоцировав ряд язвительных эльфийских замечаний, и теперь вот перешел к упражнениям на верхний плечевой пояс.

— Чем порадуешь? — полюбопытствовал генерал, стараясь не сбиваться с дыхания, мерно посылая плетень вверх и вниз. Мышцы работали исправно, два пуда жердей и кольев то легко взмывали к пушистым облакам, то плавно опускались к генеральским размашистым плечам, надеваясь серединой конструкции на шею. Что-то легонько потрескивало, расправляясь, в затекшей спине, от удовольствия гоблин жмурился и даже пытался намурлыкивать давным-давно забытый мотивчик военного марша «При, фаланга, через поле прямо на дварфийский хирд». Жить было почти хорошо.

— Дерево починил, — отрапортовал Вово.

— А посущественнее?

— Гм. Дом посмотрел. Починить можно, но…

— А пожрать?

Вово озадаченно пожал плечами.

— А чего — пожрать? Тетечки принесут сейчас. Разве для нас, героев, пожрать — это и есть то самое посущественнее?

— А ты думал! Без пожрать — сил не будет, а какой герой без сил? Без сил, малец, можно быть каким-нибудь прорицателем, или шляпных дел мастером, или на эльфийский манер — пылко влюбленным, что бы эта хрень ни значила. А герой, не способный пинком вынести замковые ворота или плюнуть дальше верблюда — это курам насмех. Осознал?

— Угу. А далеко верблюд плюется?

Генерал подумал и, задержав плетень в верхней точке, метнул его между стеной сарая и соседнего дома. Громоздкая постройка пролетела футов пятьдесят и, врезавшись в торчащее на пути дерево, рухнула к его корням.

— Где-то так, — объяснил Панк удовлетворенно.

— Я так далеко не плюну, — огорчился Вово. — Что ж я теперь, не герой?

— Так ты ж еще растешь! — утешил его добрый генерал. — Главное, тренируйся побольше. Плюй почаще, и все придет! Я тоже не родился генералом… кажись, уже рассказывал? Ну, все равно, это и напомнить невредно. Зато ворота ты выносить горазд, я помню! И как эльфу нашу в башне искали, и раньше, в коальдовых погребах-то.

— Это да, — согласился Вово, расплываясь в смущенной улыбке. — И еще я могу… ну, много могу! Даже это самое иной раз… — отчаянно застеснялся, но все-таки пересилил себя и признался: — Больше, чем лось. И чем медведь, тоже больше. Может, смогу даже больше слона, если поесть накануне плотно!

Генерал озадаченно поцокал языком, осторожно похлопал Вово по плечу.

— Это тоже дело такое… полезное. Тренируйся, в смысле… Никогда не знаешь, что в жизни пригодится!

Из сарая гурьбой вывалились гоблины, держащие в плотном кольце эльфийку. В руках Тайанне с натугой удерживала раскрытый том, и все, даже грамотный как генеральский сапог Чумп, таращились на страницы трактата.

— А здесь отсвечивает! — капризно пропищала эльфа. — Вот ведь искатели легких путей! Говорила же — давайте огонек засвечу!

— Ты читай! — зашипел ей в ухо Чумп. — Прочитаешь полезное — зажигай хоть огонек, хоть всю деревню!

— Зачем деревню? — всполошился Вово. — Не надо деревню! Мало ли, чего там напишут, в этой книжке! А вам стыдно должно быть, вы герои, а книжку читаете! Тем более вчетвером одну. Верно, Панк?

— Как есть верно, — признал генерал. — Справились, называется. Шиш бы эльфа прочитала чего, кабы Чумп книжку не нашел, Зембус не спас, а этот косматый обложку не отворил. Ведь какая тяжеленная похабель эта чеканная, я пытался открыть, так не сумел!

— Тут замки на обрезе, — отвлеченно пояснил Хастред. — Чтоб всякие вроде тебя до тайн, в книге сокрытых, не добрались. Знаешь, генерал, а книга-то и впрямь оказалась ценная! В ней такие штуки описаны, что если их умеючи применить — небо с овчинку покажется!

— Да меня и какое есть устраивает.

— Ну, оно гномам покажется.

— Так другое дело! Молчи, Вово, это видать какая-то новомодная форма героизма, нам с тобой недоступная. Мы герои по старинке, а они пущай как умеют.

Эльфийка выглядела неподалеку чурбачок — один из оставшихся после застолья, на него с комфортом уселась и уложила книгу на колени.

— Цыц мне! — предупредила окруживших ее гоблинов. — Языка не знаю. Так что под руку не вякать, не сбивать, не отвлекать. А то такого вам начитаю! И вообще, разойдитесь-ка.

— Ты про гномов особо почитай! — предупредил генерал рьяно. — Не то чтобы мне жалко было для этой братии лишнего трендюля, но ежели есть возможность приложить к ним еще и мудрость древних, так я разве против? А то будут потом говорить, что генерал Панк негибко мыслит! Что мол консерватор и узколобый милитарист — так и сказали однажды! А какой же я узколобый, у меня лоб — за день не обгадишь, как раз троллиный кулак укладывается, да я такого лба ни у кого из ваших хваленых мыслителей отродясь не видывал!

— Во разобрало, — сочувственно присвистнул Чумп. — Пойдем, правда, поищем его кофту, пока беднягу еще хуже не продуло.